На западном фронте без перемен. Возвращение

Я був солдатом, а тепер усе в мені — тільки біль, суцільний біль за себе, за матір, за все, що таке невтішне і що не має кінця-краю.

все бы ничего, и войну стерпеть можно, кабы только побольше спать

Мы в нашей семье никогда не были особенно нежны друг с другом, - это не принято у бедняков, чья жизнь проходит в труде и заботах. Они понимают эти вещи по-своему, они не любят постоянно твердить друг другу о том, что им и без того известно.

На своем месте я обнаруживаю мое имя, аккуратно вырезанное перочинным ножом и даже закрашенное чернилами. Я еще помню, как совершил этот подвиг на уроке истории, а все-таки мне кажется, что это было сто лет назад, такое странное чувство – сидеть тут. Это значит, что война ушла в прошлое, и круг замкнулся. Но мы уже за его пределами.

"Меня могут убить, - это дело случая. Но то, что я остаюсь в живых, - это тоже дело случая."

У меня просто в голове не укладывается, неужто кайзер ходит в нужное, как я?

На фронте нет тишины, и владычество фронта распространяется так далеко, что никогда нас не отпускает. В тылу - в лагерях и на отдыхе - у нас в ушах все равно беспрестанно нудит и глухо рокочет канонада.

Численні вирви є не тільки навколо нас, але і всередині, в наших думках.

Два роки стріляти й метати гранати - цього не можна скинути з себе, наче шкарпетки.
Ми доходимо висновку, що такі думки властиві всім, хто опинився в нашому становищі, одному більше, іншому менше. Це спільна доля нашого покоління.

- Там, Эрнст, столько всего приходило на ум, но никак не мог уложить это в голове. Зато теперь, когда все кончилось, хочу много знать. Как устроен человек, что такое могло случиться? Как это все происходит? Много вопросов. И к нам тоже. Раньше мы совсем иначе относились к жизни. Хочу много знать, Эрнст...

• И ты думаешь тут все это найти? - Я киваю на книги.
• По крайней мере, попытаюсь. Я сейчас читаю с утра до вечера.