Король Матиуш Первый

Матиуш с удовольствием побыл бы еще немножко в саду, но гулять было разрешено до четырех часов двадцати минут сорока трех секунд

Лишь много позже Матиуш понял: если в бюджете есть соответствующая статья, можно сделать людям много добра. А вот если нет такой статьи, пиши пропало

По улицам двигались пушки, маршировали солдаты. Благоухали цветы, за большие деньги выписанные из жарких стран. Народ оплакивал кончину любимого монарха. Газеты сообщали о тяжелой утрате, постигшей страну

Ваши Королевские Величества.
Я вас победил и не взял никакой контрибуции, а теперь прошу, чтобы вы мне одолжили денег.
Так что не будьте свиньями и одолжите.

Король Матиуш Первый
Реформатор

Деревенские ребята сначала побаивались Клу-Клу, но потом привыкли и полюбили ее.
– Вот это девчонка! Любому мальчишке нос утрет. Интересно, какие же у вас в Африке мальчишки?
– Не хуже и не лучше меня. Это у вас девочки носят длинные волосы и юбки и поэтому не умеют ничего делать

Матиуш подписал приглашения: белым королям – на белой бумаге; желтым – на желтой; черным – на черной. Приглашения белым королям были написаны черными чернилами, желтым королям – красными, а черным королям – желтыми

Король,
Мой отец сержант королевской гвардии. Мне очень хочется погулять в королевском парке. Король, я предан тебе душой и телом и готов защищать тебя до последней капли крови. Если тебе понадобится моя помощь, только свистни, и я явлюсь по первому твоему зову.
Фелек.

Матиуш спрятал письмо на дно ящика, под книги, и стал учиться свистеть

Прабабушка Матиуша, Анна Праведная, еще будучи ребенком, однажды так сильно угорела, что ее еле-еле спасли. И вот в назидание потомству записали в королевской хронике:

«Отныне и впредь в течение пятисот лет в тронном зале не делать печей».

Восседает Матиуш на высоком троне и от холода щелкает зубами, а министры по очереди докладывают, что происходит в государстве

А проголодавшиеся министры тем временем велели королевскому повару подать им ужин. Они ведь не знали заранее, сколько пробудут во дворце, и потому не пообедали дома