Поединок крысы с мечтой

Это сборник статей (или как там еще говорят - колонок?) за период с начала 90-х и до... выхода книги. )) Предметом рассмотрения автора является массовая литература самого разного вида. Детективы, фантастика, шпионские романы, мистика и хоррор, отечественные и зарубежные - широкий охват. Ага! Нет любовных романов... Интересно, это автор не рискнул соваться, или включил из, может, в какой-нибудь другой сборник? )) Очень бодрящее и занимательное чтение. Автор отличается весьма ядовитым языком и отсутствием почтения к мэтрам и грандам (от Айтматова до Шекли)... Циничный разбор натворенных многочисленными тружениками пера сюжетных глупостей и идиотизмов может заменить чтение юмористических сборников, тем более, юмор у нас сейчас тоже сильно подувял (кстати говоря, юмора, как подвида массовой литературы, тут тоже нет!) Щедро приведенные цитаты из разбираемых произведений доводят до слез... ))) Ну и, кроме всего этого, встречаются интересные наблюдения, версии, обобщения, как там еще... относительно тех или иных феноменов массовой литературы. Как, например, абсолютная неприживаемость на нашей территории жанра хоррора, или происхождение многочисленных отечественных триллеров про ментов и бандитов из мутировавшего советского производственного романа... Разумеется, в чем-то лично я с автором не согласна (чего он напустился на Шекли? )) ) Но, в любом случае, очень познавательно.

"Каждый второй отечественный бизнесмен крупного калибра на прямой вопрос о происхождении своего первоначального капитала честно рассказывает какую-нибудь байку из "Тысячи и одной ночи".

"Число людей, явно по недоразумению не писавших детективов, но тем не менее великодушно включенных в общий список, оказалось велико. Помимо потенциальной любви к детективу этих людей объединяет разве что одно: они все умерли. Поскольку смерть есть неотъемлемый атрибут детективного жанра, то, пожалуй, этот критерий подходит."

"Есть авторы, которые пишут детективы и немного этого стыдятся. Они неуклонно делают вид, будто для них развлекательный жанр - не самоцель, а так, удобный повод, чтобы сказать нечто очень важное о времени и о себе."

"Любое замкнутое пространство в отечественном детективе (кроме, разумеется, тюремной камеры) выглядит донельзя искусственно."

"По всему выходило, что жизнь у олигархов - как у клубня картофеля: не съедят, так посадят."

"На наших просторах слишком много противоестественного, чтобы хватило места для чего-то сверхъестественного. У нашего автора никакой комсомольский активист и комендант общежития не способен сыграть роль полноценного героя саспенса. У привычного читателя подобный герой вызывает ужас скорее в ипостаси коменданта и активиста, нежели в образе оборотня-людоеда."

Вспомнить. Лотки с книгами в переходах метро, у остановок, в продуктовых магазинах. Сборники детективов и фантастики на скорую руку и живую нитку. Горячо сыро не бывает. Триллер. Саспенс. Флешбэки. У меня флэшбеки, когда я читаю заметки Арбитмана. 1991. 1993. 1995. 2000... Рассмеяться, узнавая

Как и в первом романе, психопатия злодеев облегчает задачу романисту. Ему не нужно придумывать убедительные мотивировки. Не надо строить версии на тему «Cui prodest?». Преступники будут совершать злодеяния в силу особого завихрения в мозгах, логике не поддающегося. А раз так, то классический сыск ни к чему. Доктор психологии имеет право забить на психологию и в финале тривиально взяться за пистолет

Сказано это про серию романов Паттерсона, но приложить можно к целой литературно-киношной области. Или

Кстати, по справедливым законам беллетристики, Пентагон искомого снадобья так и не получает из рук химика (в НФ вообще очень редко эта организация пользуется плодами своих финансовых вложений; вечно ей что-то мешает – в основном необходимость хеппи-эндов)

Рассмеяться, радуясь, что узнать не довелось

Последнее обстоятельство объясняется не столько амнезией (которой наш герой время от времени подвергался), сколько композицией. Нетрудно заметить, что автор создал шестисотстраничную эпопею как минимум из трех своих ранних повестей, имеющих разных героев, разные фабулы и одинаково только вялых. Не исключено, что писатель не потрудился хорошенько свести концы с концами намеренно: множественная нестыковка обитаемых частей романа и предопределила крах инопланетных агрессоров.

Поставить пометку Филипп К. Дик "Ветеран войны" - прочесть

Согласиться С рассуждениями об исходе из лагеря писателей-фантастов и приливе в него же. Или о симптоме сотрудничества забугорной звезды с нашей восходящей. Или... короче, здравых мыслей и метких определений у автора найдется.

Пожать плечами В 1994 году ГКЧП несомненно и легко рифмовалось с попыткой "засадить за колючую проволоку всю страну", из 2018го руки путчистов выглядят трясущимися сильнее, чем при лицезрении их на телеэкране.

Автор пренебрежительно отзывается о Карле Сагане и его "мономании", о запоздалой книге "Контакт" . О да, 1995, какие поиски внеземного разума, у нас тут свой коллективный кипит так, что деться некуда, и вообще НЛО, йети, мумие - это всё нездоровый досуг советского интеллигента,изнывающего от сенсорного голодания. Мы теперь не такие, мы теперь прагматики!

Вздрогнуть

Устроив счастье всего человечества (и нечеловечества), воодушевленный Миляга отправился в странствие. Благодаря попустительству автора этот персонаж так и не понял, что даже очень хорошие математические аксиомы нельзя безнаказанно переносить в область политики, ибо это чревато резней безо всякой магии. Страшно подумать, что в ходе своих странствий прекраснодушный Миляга может теперь случайно забрести в Крым. 1995

Покачать головой, когда автор начинает разбирать творчество своего коллеги Топорова. У всех свое холиварсоо

---------------------------- Вот, примерно из этого состоит чтение "Поединка крысы с мечтой".

   Сборники критических работ наших современников в жанре «отчет за истекший период» подчас оказываются нужными только историкам литературы да ревнивым собратьям по цеху. Увлекательность чтения, самоценность критического высказывания — свойство, нечасто встречаемое в данном секторе словесности. При всем разнообразии мнений о критическом творчестве Р.Арбитмана яркость его заметок очевидна.    Будучи литературным «многостаночником», в настоящем томе критик ограничился рецензиями и заметками, посвященными фантастике и коммерческой беллетристике.    Пусть мнения Арбитмана пристрастны, однако его стиль выгодно отличается многослойностью высказывания. Формально строгий, ориентированный на внешние филологические атрибуты анализ здесь практически не встречается, но нет и чистого постулирования собственного мнения, одномерной публицистики. Зато есть много яда, применяемого, по мысли автора, в целях, скорее, медицинских.    Большинство статей, особенно посвященных текстам либо объективно скверным, либо субъективно неприятным критику, устроены весьма изощренно: вместо праведного гнева Арбитман предлагает нарочито гротескную интерпретацию, частную ли, общеконцептуальную ли, которая дискредитирует саму серьезность говорения о данном тексте. Однако сквозь пародийную концептуальную конструкцию проступает мощный аналитический аппарат, позволяющий одновременно со смеховым остранением увидеть действительные механизмы порождения текста. Конечно, этот критический прием работает в разных случаях по-разному: иногда переходя в откровенный фельетон, иногда склоняясь к более серьезному эссе. Важно здесь даже не это, а то, что в занимательных (при всем возможном несогласии с позицией критика) заметках Арбитмана достаточно представлена картина беллетристического книгоиздания рубежа веков.