- Проклятье! - выкрикнул он. - Почему ты не ударил?

• Блэк, погоди, - скомандовал Дилвиш. Жеребец остановился, и Дилвиш оборотился назад.
• Прошу прощения, ты возбудил мое любопытство, - промолвил он. - Ты хотел, чтобы я ударил тебя?
• Всякий обычный путешественник снес бы мне голову!

• Похоже, ты нуждаешься в небольшом наставлении о принципах вооруженного грабежа, - заметил Дилвиш. - Смысл в том, чтобы обогатиться за чужой счет, при этом не пострадав. Всякий наносимый ущерб следует относить за счет иной стороны.

Холран выругался, перевернулся на живот и накрыл голову подушкой, прижав ее рукой.

• Нет! - вскричал он. - Нет! Меня здесь нет! Убирайся!

• Нет! - почти завизжал он. - Я всего лишь бедный и несчастный маленький чародей, пытающийся хоть немножко поспать! Оставьте меня в покое, чтоб вас разорвало!

• Пусть тебе повезет, - пробормотал он. - Пусть это заслуживает риска перевоплотиться в низшую форму жизни, страдающую от омерзительных болезней, от зудящих геморроидальных шишек и пляски святого Витта. Пусть из-за этого даже можно перенести встречу с безжалостными демонами, нашествие саранчи и соль, насыпанную на раны. Пусть...
• Холран, - сказал Мелиаш, - дело очень серьезное.
• Надеюсь, что так. Я устал больше, чем куртизанка после целой недели бурных ночей. Чего тебе надо?
• Он исчез.
• Хорошо. Кому он нужен, если подумать?

• Кто исчез? - поинтересовался он.
• Замок.
• Замок? Весь этот проклятый Замок?
• Да.

• Расскажи мне об этом, - попросил он, - но, желательно, самыми простыми словами.
• Очарованная земля на некоторое время перестала изменяться. Потом это началось снова, причем с такой бурной силой, что мне раньше не приходилось наблюдать ничего подобного. Я занял очень удобную позицию, с которой все хорошо просматривалось. Но Замок исчез. Сейчас все опять тихо и спокойно, но на горе ничего нет. Я не знаю, что произошло. И не понимаю, как это произошло. Вот и все.
• Ты думаешь, Джел... он способен его перенести? И если да, то зачем? Или, может быть, это Старейший?

• Я снова разговаривал с Роуком. Он предоставил мне новые сведения. Существует старинное предание, которое гласит, что этот Замок бессмертен, что он просто каким-то образом прикреплен ко времени, поставлен на якорь и движется вместе с ним. И что, если этот якорь поднять, то Замок будет унесен рекой вечности.
• Чертовски поэтично, но что же все это значит?
• Не знаю.
• Ты думаешь, что все это и произошло?
• Не знаю. Может быть.
• Проклятье!

• Ладно, - сказал он. Хорошо. Придется разбираться в этом. Я уже зашел слишком далеко. Впрочем, сначала мне нужно умыться и перекусить. Ты говорил с остальными стражами?
• Да. Им нечего добавить к тому, что я тебе рассказал.
• Хорошо. Держи то место под постоянным наблюдением. И немедленно свяжись со мной, если произойдет что-нибудь еще.
• Конечно. Ты собираешься известить Совет?

Седьмое слово заклинания заканчивалось твердым согласным звуком, а восьмое начиналось с него. То же самое относилось к двадцать третьему и к двадцать четвертому слову. Он снова проскочил мимо них. Цезура между парой слов семь и восемь была слегка подлиннее.
Сделав другой заход, он воткнул в зазор между ними мягкое "т". Даже если сам Джелерак надумает устроить ревизию, ему не удастся обнаружить этот звук между двумя согласными. Затем, оттолкнувшись от вставленного им особого звука, он создал простую подсистему чар, все линии которой тянулись параллельно уже существующим и накладывались на них. Покончив с
этим, он снова обследовал весь узор, не оставив ничего без внимания. Еще один обход - и он привел в действие звук "т", а потом юркнул в свою собственную систему. Отлично. Его подсистема чар превосходно наложилась на узор Джелерака, и между ними существовал проход...

- Ты полагаешься на свои чувства и ощущения?

• Чувствующие люди доверяют своим ощущениям.
• Джелерак твой собрат по Черному Знанию, - сказал Хогсон. - И все-таки он несимпатичен тебе?
• Разве все чернокнижники любят друг друга? Или все солдаты? Илиьжрецы? А разве тебе самому приятны все белые чародеи? Везде все то же самое. Я с уважением отношусь к его талантам и к некоторым его достижениям, но сам он беспокоит меня.
• С чего бы это?
• Мне никогда раньше не приходилось встречать человека, который, по-моему, возлюбил зло ради самого зла.
• Странно слышать это, от такого как ты.
• Для меня Знание, это не цель, а средство. И я сам себе хозяин.
• Но все-таки оно воздействует на тебя.
• Это уже мои трудности.

- Но скажи мне, - продолжал настаивать Хогсон, - в чем твоя величайшая сила в области Знания? Ведь ты должен противопоставить могучему чародейству что-то еще, кроме грозного вида и меча. Какого цвета твоя главная сила?
Дилвиш подумал об Ужасных Заклятиях; вероятно, лишь он один на земле знал их все.

• Боюсь, что черного, как тот колодец, из которого она появилась, - сказал он.

• Значит, нас таких трое из семи, и еще пара серых, - сказал Деркон.
• Неплохо.
• В общем-то я не считаю себя чародеем, - сказал Дилвиш.

• Это вроде того, как быть немножечко мертвым или беременным, да?
• Кто поднял легионы Шоредана?
• Где ты взял железного коня?
• Каким образом ты пробрался в Замок?
• Разве эльфийские сапоги не волшебные?
• Спасибо за то, что помог с ловушкой для демонов.

• Я никогда об этом не задумывался, - сказал он. - Быть может, в том, что вы говорите, есть доля правды...

• Ты, действительно, странный тип, - наконец заявил Деркон. - Но, в самом деле, каким еще оружием можно бороться с черной магией, если не тем же самым, только более сильным?
• Белой магией! - сказал Хогсон.
• Я предпочитаю пользоваться обычным, естественным оружием, если это только возможно.

• Против него?
• Ты даже приблизиться к нему никогда не сможешь.
• Надо жертвовать своими вкусами ради целесообразности.
• Как муха для жеребца...
• Как капля воды в великой пустыне...
• ...он бы прикончил тебя.
• Может быть, - сказал Дилвиш, - а может быть, и нет.
• Во всяком случае, - сказал Деркон, - тебе первому удалось развеселить нас с тех пор, как мы попали в плен. К тому же и эта наша беседа, как и все прочие, без сомнения, не будет иметь ровно никакого значения.

Смеешься, гиена! - сказал мужчина на отличном языке Мабрагоринг. - Ковыляй сюда. Я почти твой, но не совсем. Еще нет. Одна ошибка, и я тебя быстро отправлю домой. Посмотри вниз! Лед уходит в сторону!
Демон завертелся, покачнулся и упал вперед, но задержал себя вытянутой рукой. Перед тем как встать, он свирепо посмотрел на мужчину.

• Ты здорово придумал, - признал он. - Я бы с удовольствием съел твое сердце. И говоришь ты хорошо. Ты знаешь Тел Талиониса?
• Да.
• Вдвойне печально. С удовольствием поговорил бы с тобой.

Мелбриниононсадсазерстелдрегандишфелтсемеор редко использовался земными колдунами в их целях, так как в ритуалах, обязывающих его служить им, необходимо было использовать имя демона. Одна пропущенная буква - и колдун, улыбаясь, выходил из круга, обнаруживая при этом, что демон тоже улыбается.
Затем, покидая оставшихся, размещенных вокруг зоны колдовства, демон возвращался в дьявольские районы, иногда унося с собой маленький сувенир на память о забавной интерлюдии.
Однако, несчастье Мелбриниононсадсазерстелдрегандишфелтсемеора заключалось в том, что владелец Третьей Руки, Барэн, был родом из Блэкуолда, где говорили на сложном, агглютинативном языке. Вот почему он оказался в услужении у обитателей Бессмертного замка - этого зловещего осколка древности, который пугал его больше, чем что-либо другое на родной
земле. Именно из-за него он сейчас шел по склону через изрытую местность, и его ждало задание в этой засасывающей земле, которую он теперь никак не мог миновать. И все это по приказу женщины, которую он боялся больше всех существ, потому что знал, с кем она водила дружбу. И он больше боялся потерпеть неудачу, чем искалечить свои разные ноги, удивительно
приспособленные к волшебным причудам его собственного маленького уголка в этом необычном месте.
Когда он ругался, это было похоже на самые благочестивые выражения, переведенные на язык Мабрагоринг. И вот сейчас он ругался, потому что путь его был каменистым и крутым. Он уцепился когтями за шарф и повторил полученные инструкции, достигнув теперь спокойного озера, над поверхностью которого словно шахматные фигуры на голубой доске торчали люди и лошадь.