Город Эн

Маленький кусочек жизни перед революцией 1917. Когда одна революция, 1905, отшумела, а вторая еще не грянула. Когда важнее не новость о революции, а новость о войне. Маленькая жизнь, простая, от детства в юношество. Шаг к взрослой жизни, когда на руках аттестат и надо думать о том, что же будет дальше. Но что будет дальше с героем, через которого мы наблюдаем маленькую жизнь российского городка, нам неизвестно. Ведь вот только он понял:

И посмотреть ему придется на многое, чтобы понять как же он это видел.

Леонид Добычин очень аккуратно постарался избежать политики в книге, можно сказать даже пояснил свое отношение к ней именно в этом произведении:

Ему интересно совсем не политика, а люди, которые продолжают жить, любить, ошибаться, смотреть мимо, пугаться, терять отцов из-за инфекции на их работе, бояться и уважать матерей. Любить и узнавать свою страну. Не справляться с арифметикой и искать выходы из положения. Переезжать из дома в дом ощущая пустоту от потерь. С удивлением осознавая, что люди могут пропасть совершенно тихо и ты можешь ничего о них не узнать, если только вдруг не посмотришь туда, где когда-то был человек. Интереснее рассуждать о дружбе, искать кого-то и проходить мимо удивительных людей, потому что "кто-то" - это мечта, с которой не надо разговаривать и узнавать, а живой человек, такой своевольный, такой непредсказуемый.
Интереснее следить за сменой времен года, поражаться как изменяется мир вокруг, впервые увидеть бурый лес. Осознать его цвет, текстуру наполненность. Вдруг понять, разность присутствия и отсутствия моря. Удивляться, интересоваться. Жить, просто и тихо.

Маленький кусочек жизни, где еще не надо принимать решений, где еще позволительно ошибаться, ошибки еще легко исправляются и не имеют огромных последствий. Граница между прошлым и уже шаг в будущее. Перерыв, перед глубоким вздохом.

В книге собраны роман «Город Эн», повести, рассказы, письма. На тот момент, в 2007 году, это было практически все, что оставалось от написанного Леонидом Добычиным. Добычина печатают редко, небольшими тиражами, к выходу очередного издания находится что-то новое. Ведь изучали наследие писателя достаточно подробно и плодотворно. Покончил с собой он после обструкции, устроенной тогдашней партийной литтусовкой, год был не очень хороший. И что-то из материалов могло быть спрятано знакомыми или конфисковано властями. В 1936 году роман «Город Эн» обвиняли в том, что он противоположен по духу социалистическому реализму. Сейчас Добычин, писатель первого ряда, не очень известен широкому читателю. Может, еще и потому, что такого рода соцреализм нависает над обществом в любое время, просто каждый раз называется по-другому. А роман Добычина «противоположен» любой социальной агитации и ажитации.
К тому же, коммерческий потенциал его книг, наверное, невелик. Нет ярких сцен и острых сюжетов.
«Я взял книгу и читал, как Чичиков приехал в город Эн и всем понравился».
Вечный город Эн, где души мертвые, а остальные — выморочные бездушные тела. Если так, то какая разница какой строй и какие идеи. Роман и повести в книге из старой жизни, дореволюционной. Рассказы в основном уже из новой, счастливой советской жизни. Но в чем разница. В расцветках лозунгов и шествий? Все одинаково. В любом обществе, как бы оно себя ни называло. А литературу всегда призывают демонстрировать, что есть добро и что есть зло. По мнению начальства. Или другого начальства.
«Электричество горело в трех паникадилах. Сорок восемь советских служащих пели на клиросе».
Опять же у Добычина нет героев, положительных персонажей, а читателю нужно себя с кем-то отождествлять. И в примерном романе всегда должен быть назначен злодей. Без всяких там полутонов.
«Уже прислали циркуляр о зимней культработе…»

История этой книги поразительно напоминает историю творения незабвенного Мастера из "Мастера и Маргариты" Булгакова. Интересно, совпадение ли это, ведь время написания и публикации "Города N" - 1932-1935 годы... Содержание -то у них совершенно разное, а вот результат для автора после публикации похож. Жестокая и бескомпромиссная травля автора, в итоге сломавшая ему жизнь. Примитивизм, как та небезызвестная пилатчина каленым железом заклеймила в общем-то мирное и даже уютное произведение. Мещанский быт, описанный изнутри, банальный, религиозный, полный условностей и традиций, описанный бесхитростным мальчиком - это как раз то, что яростно отрицали те, кто его разрушил. Те, кто строил новый мир, по новым условиям, кто создавал свои традиции и привычки и не желал ностальгически и благодушно вспоминать старое. Их можно понять, такова была их концепция бытия, резкая и непримиримая на первых порах. Только позже, уже создав свое, они станут мудрее, ибо поймут, что переоткрыли старое. И возможно, надев очки, увидели, как и наш герой, все окружающее в иной резкости, в иных условиях. Только вот автор, Леонид Добычин, уже перемолот жерновами...
Фразы простые, рубленые, короткие. Но емкие и понятные, складывающиеся в цельную картину бытия в городке. Убрать западный антураж, добавить нашего южного, и вот он, ростовский парень образца начала прошлого века. Типичный городок, типичные жители, типичные их горести и тревоги, проблемы и чаяния. Типичный парнишка, в меру трогательный, в меру начитанный (ибо чем еще занимать пытливый ум в до-интернетову эру?), в меру вдумчивый, в меру наивный - в силу среды и отсутствия глубоких конфликтов и катаклизмов. Его мирок прост до безобразия и тем привлекателен (сейчас, не в момент шквальной критики несомненно). Он наблюдает "первые шины авто", "русско-японскую", забастовки, стачки, впечатляется живыми картинами синематографа, читает Достоевского и учится в гимназии, заводит приятеля и потихоньку пересматривает авторитет своей маман. Что-то ждет их впереди? Автор оставил за кадром, но грядет то, к чему они явно совершенно не готовы, и это чувствуется.
Книга небольшая, но цепляющая, настраивающая на философский и размышленческий лад. Не каждому придется по вкусу, я думаю, но любителям классики должно быть любопытно познакомится с жителями города Эн глазами одного ровесника века.

Небольшой роман советского писателя Леонида Добычина в форме дневниковых записей мальчика, растущего в городке на западной окраине империи. Он из небогатой интеллигентской семьи. Время - от начала века до 1910. Разрозненные записи с большими промежутками формально не дневник - им не предшествуют даты, читателю остается догадываться о меняющемся возрасте героя-рассказчика по содержательным и стилистическим изменениям хроники.

"Город Эн" - это квинтэссенция российского провинциального болота, где глохнет и задыхается любая яркая творческая мысль. Рассказчик абсолютно не вызывает приязни, что большая редкость для литературы о детях, написанной от первого лица, в которой, как правило, проникаешься к герою симпатией. Не в этом случае. Таким мог бы быть Передонов из сологубовского "Мелкого беса" или герой "Постороннего" Камю, вздумай кто из них рассказывать о своем детстве. Такой способ самопрезентации (учитывая, что подобного рода книги во-многом автобиографичны) требует большого мужества и самокритичности.

Большая жизнь бурлит вокруг: смерть отца, который умер по-базаровски заразившись на вскрытии; потрясения девятьсот пятого года; необходимость для мамы искать заработка и устройство ее телефонисткой - примета времени, прогресс и все таки женщина интеллигентная; ярчайшие события в русской культуре Серебряного века; предвестие тектонических потрясений, которые сметут весь его мир, наконец - ничто из этого не трогает героя так, как возможность провести часть летних каникул на даче состоятельных друзей. Неглупый, хотя не семи пядей во лбу, о чем-то он думает, что-то для себя решает, и все это так мелко, так нелепо. Маленькая жизнь, которую каждый живет, думая в основном о своей рубахе, что ближе к телу.

Написаный просто до примитивности, текст подкупает прямотой и бескомпромиссной честностью. В 1935 роман сильный и достаточно новаторский, трагически не совпал со временем. Если вы видели фильм "Мастер и Маргарита" с Цыгановым, то сцена коллективного осуждения на союзе писателей - это точь в точь то, что происходило с Добычиным. Он так же оборвал себя на полуслове и покинул собрание, больше его никто не видел. Официальная версия - покончил с собой, но тела не нашли, а Вениамин Каверин ("Два капитана", Открытая книга") вспоминает, что говорил с ним вечером по телефону и ничто не указывало на возможность суицида.

Такая вот загадка. Книга совсем крохотная, есть в аудио всего три с половиной часа и читает Александр Бордуков прекрасно. Определенно стоит иметь в читательском активе.

В повести изображено, как растёт, развивается главный герой. Шурка с малых лет вынужден трудиться. Отец его на фронте, 1 Мировая война сменяется Гражданской войной. Авдотья, мать Шурки твердит младшим детям, что брат им теперь вместе отца. Пилит, колет дрова, потом стал помогать матери продавать студень, пироги. Приехали они в свой дом, а раньше жили в имении генеральши, где работал муж Авдотьи.

Какое-то время поучился наш герой в школе. Потом всё чаще стал прогуливать уроки. Не до них, надобно семью содержать. А каким образом? Да сдружились с двоюродным братом и начали воровством заниматься. Мать пишет мужу, что дети «шляются по посёлку», и она не может на них повлиять, лупит, однако толку нет. Шурка восхищается храбрыми людьми, однако в качестве таковых считает почему-то только разбойников. Однажды удалось ему фильм посмотреть, где на автомобилях гоняли лихие бандиты.

Дети, бывает, в своих играх и мечтах воображают себя разбойниками, кто увлекается чтением – «благородными разбойниками». Грёзы подобные реализуются в играх. Но Шурка относится к этому более практично. Он думает о том, как бы кого убить(!), чтобы завладеть его деньгами и имуществом. С братцем они раздевают упившегося человека. Затем возле железной дороги снимают сапоги и шинель с замёрзшего солдата. Малолетний вор и мародёр – не слишком ли жестоко автор показывает нам этого мальчишку? Нет, Леонид Добычин не высказывает никакого возмущения, письмо его объективистское, спокойное. Нейтральный стиль тем не менее воздействует на чувства читателя.

Недоумение может вызвать то, что нет никаких упоминаний о реакции главного героя на смерть родственников. Вот умер дед, и читателя удивляет фраза: «Последние два дня стоял морозик, и идти за гробом было хорошо». Слово «морозик», которое раньше встречалось во множественном числе, похоже на детское выражение, да и всё предложение явно относится к восприятию главного героя, хотя по форме это как будто слова автора. Отчего же ничего не сказано о переживаниях Шурки? То ли он настолько нравственно туп, что смерть близких его не волнует. Или тут автор допустил промашку, скажет иной читатель. Всё-таки, наверное, автор сделал это сознательно, такова его манера письма.

Но помимо хозяйственности у Шурки обнаруживаются и другие положительные качества! Например, представление в клубе «Для нас весна прошла» так расстрогало его и двоюродного брата Егорку, что у них даже слёзы набегали на глаза. Правда, вскоре Егорка заметил пьяного, и тут же настроение у братцев-подельников переменилось, пакостная мысль засверлила в мозгу.

Можно ещё привести пример в защиту Шурки. Встретился ему солдат с сильно больной женщиной, и на просьбу найти квартиру Шура (такой молодец), сразу откликнулся. Привёл их в свой дом, где женщина нашла приют. Отзывчивость и доброта, стало быть, у нашего героя всё-таки, наверное, иногда проявляются. Правда, женщина умерла, её пожитки стали собственностью семьи. А Шурка наш отзывчивый потому и отозвался, что надеялся на подобный исход.

Почему Шурка становится таким? Нет отца рядом, мать не справляется с воспитанием, ещё что? Само название подсказывает: влияние родни. Когда они прибыли в деревню, то брат Авдотьи Гребенщиковой Иван Акимочкин (фигурирует часто как «Ванька») повёл себя как хозяин их дома, который строил на деньги Гребенщиковых, а потом получал часть платы от квартирантов. В дальнейшем отношения у брата и сестры вроде бы наладились. Сын Ивана – 14-летний хулиганистый подросток Егорка отрицательно влияет на двоюродного братца.

В школе ученики постоянно дерутся – после занятий тоже. Взрослые жители посёлка тоже не блещут добродетелями, возьмём только такой факт: казаки порубали 70 пленных, и самые шустрые жители устремились к месту побоища, дабы поживиться одеждой погибших. Кто не успел, с большим сожалением говорили о невезении. Жутких случаев полно, и все они влияют на главного героя повести. Но хочется заметить: только ли жуткие обстоятельства того времени повинны в становлении Шурки?

Что любопытно: нейтральное письмо Добычино содержит и смешные явления, например, диспут о Боге. Забавны высказывания учительницы, забавны моменты, связанные с племянником Авдотьи Аверьяном. А там, где героям смешно, читателю как-то неуютно, в частности, когда Шурка хохотал над каким-то поступком, мне становилось противно, ибо веселят его поступки хулиганские и подлые. И это наводит на мысль: а может быть, в Шурке с рождения присутствует склонность к жестокости? А затем склонность такая развивается? В любом случае мы наблюдаем, как «хозяйственный» мальчонка упрямо стремится попасть на скользкий путь преступлений. У повести открытый финал. Рекомендую к прочтению.

Уже начав читать текст, решила разузнать, а кто автор? Дальнейшее чтение остановилось надолго, потому что я попала в такой темный омут с тайной, трагедией, друзьями-злодеями, посмертным культом, что выбраться получилось не скоро. Перечитала об авторе страниц раза в три больше, чем объем самой книги (были такие специальные мероприятия "Добычинские чтения"), и все же вернулась к самому "Городу Эн".
  Из 21-го века уже не видится никакого "формализма" в романе, из-за которого был ошельмован автор. Нынешний читатель, воспитанный Кафкой и выдрессированный Пелевиным, воспринимает абсолютно естественно "форму" книги - непосредственный взгляд врослеющего мальчика с плохим зрением на повседневную жизнь вокруг. Если отвлечься от литературоведения, то больше всего это похоже на историческое свидетельство очевидца эпохи. И именно это привлекло меня больше всего. Репортажная форма с преобладанием глаголов, неправильными, сокращёнными  названиями создаёт  абсолютный эффект присутствия, без всякой машины времени. Жизнь небольшого городка (очевидно Даугавпилса) на западной окраине Российской империи кажется абсолютно типичной для подобных городов того времени.Возникло ощущение, что это история и про мой город, хотя он находился на противоположном конце империи. Первый кинематограф, первые автомобили, смешение народов и религий  - все так же. Одни и те же события в газетах - русско-японская война, смерть Толстого.
   Книга про далёкий город на западе оказалась очень близкой жителю далёкого города на востоке, оживила историю столетней давности, восстановила разорванные цепочки памяти.

"Город Эн (сборник)" - корпус работ Леонида Добычина, в составе которого заглавный роман, повесть "Шуркина родня", несколько рассказов и письма.

Наиболее примечательные из сборника - "Город Эн" и "Шуркина родня" (последнее может даже больше). Первое - полуавтобиографическая экспрессионистская фреска начала прошлого века, второе - чуть более традиционная и социальная картина. Большая часть также с сильной примесью натурализма, что несомненно добавляло правдивости нарисованных образов и делало сильнее эффект концовок. Оба произведения - этакие "романы воспитания", герои познают мир, пытаются адаптироваться к жестокому взрослому миру или найти ему иллюзорную альтернативу. В первом - это Маниловка, куда герой хочет попасть, во втором - город Самара, который некоторое время имел собственную власть и управление (время - предреволюционное, революционное и гражданской войны). Дабы показать некую гротескность и субъективность повествования "Города Эн" Добычин сделал весьма интересный ход: герой в конце понимает, что без очков он видел все нечетко и расплывчато, что показало иллюзорность его взгляда. В "Шуркиной родне" картины жизни также жестоки, натуралистичны с некоторым налетом экспрессионизма, и герой исполняет свою мечту - бежит в реальную, но чуть идеализированную Самару.

По стилистике в современной литературе Добычин близок "новороманистам" и их последователям, например, тому же любимому Жану-Филиппу Туссену. Но если выбирать, я выбор сделаю явно не в пользу нашего автора. Хотя привычен к высокому уровню трансгрессии, натурализму, фрагментарной прозе, сухому языку, но как-то не стали произведения Добычина мне близки.

Как рассказчик — а впрочем, рискну сказать, что и как человек (опубликованные письма дают возможность об этом судить) — в общем, Леонид Добычин являл собой одновременно типаж мелкого чиновника и ребенка. Маленький человек в квадрате. Наверное, поэтому с таким умилением читается его проза - с чем-то средним между «шарман» и «утютю». Ведь именно героев, изъясняющихся таким образом, в литературе начала ХХ века полно, а здесь — настоящий, взаправдашний писатель, который от своего лица пишет: «Разрешите присовокупить к сему мой Пламенный Привет и выразить надежду, что ваша температура не выходит из желательных границ» и «я читал вашу книжечку про умывальник». Это тот случай как раз, когда человек пишет — как дышит.

«Город Эн» напоминает старое кладбище, где ангелы с отбитыми носами — комизма в них едва ли меньше, чем светлой грусти. Главный герой наверняка с восторженной непосредственностью назвал бы подобное место «уютненьким». Такие книги — кладбища воспоминаний — любят обычно сравнивать с «секретиками», накрытыми стеклом, и альбомами стихотворений. Ну а «Эн» — скорее что-то вроде шкатулки, набитой хорошенькими открытками чужих и далеких людей. Леонид Добычин передает её тебе как нечто ценное, а ты смущаешься, потому что не знаешь, как поступать с этим сокровищем, и сомневаешься, что будешь его хранить.

Рассказы оставили меня равнодушной: они похожи на малую прозу Замятина, за вычетом той необозримой угрозы, которая все время нависает над замятиновскими человеками. На одной ностальгической ноте сложно сыграть все чувства — а ничего, кроме ностальгии, рассказы Добычина во мне не затрагивают. Они, конечно, хорошие, но этому паутинистому письму и хрупким характерам очень сложно пробиться сквозь толщу целого века.

А манера выражаться героя «Города Эн», кстати, напоминает письменную речь одного местного персонажа. Только меня спрашивать не нужно — читайте да обрящете.

Первые страницы меня несказанно удивили. Такой примитивный язык и наблюдения! Сбивчивый рассказ о каких-то мелочах жизни ребенка лет семи. Хорошо, быстро поняла, что как раз под мысли ребенка этот текст и стилизован. И все что нужно, это дождаться взросления. Вот только та узость взглядов и поверхностное восприятие вещей может быть прощена мальчику. А подростку и юноше…
Он далеко не глуп, наш герой. Но он холоден, эгоистичен. Хоть эпоха и меняется, и какие-то события попадают в его книгу для записей, на самого героя влияют мало. Он повторяет чужие слова, иногда даже не задумываясь.
Самое интересное, это достраивать, то, что не видит наш герой. Это может быть забавно как скупость Кармановой или быстрая свадьба ее дочери. А может и остаточно трагичная история, как с Олей Кусковой. В любом случае, ему больше интересно с кем из мальчиков сейчас дружить. Но если и стоит читать, то ради этих закадровых историй.
Дикие и Шуркина родня две братские повести. Они показывают самые неприглядные стороны деревенской (и краешком мещанской) жизни. Это какой-то пьяный угар в революционных декорациях. Сюжеты как для программы Пусть говорят. Кто с кем спал, кто кого обманул, кто опился, кого зарезали. И Шуркино взросление лишенное каких-либо ориентиров получается страшным. Он просто не может мыслить по-другому.
С рассказами я совершила ошибку. Нельзя было их читать подряд и залпом. В итоге они слились у меня в какой-то невнятный комок историй, о жизни в провинциальных городах, службе в учреждениях и отношениях. После романа и повестей они шли таким ровным фоном… Постараюсь, через какое-то время вернуться к ним.
Для ДП. Естественно, раз нам рассказывают о повседневной жизни, будет и еда. Не самая разнообразная. Студень, хлеб, арбуз, дыня, булка, то что встречалось чаще всего.