Цитаты из книги Левитан и Софья Кувшинникова

Исаак Ильич не поместил в своих пейзажах ни одного барского дома Изысканная красота не прельщала его. Душа художника оставалась в ней равнодушной. Левитан искал в русском пейзаже вечного, неизменного, непреходящего. Будут жить небо, земля, вечера и закаты, солнышко, и воды, и цветы на лесной опушке, и туман, и свежий ветер на Волге. Левитан любил огромную равнину, русскую, длинные ее дороги, большую воду, весенние ручьи, гремящие с пригорков, яркие и резкие осенние краски лесов и рощиц, пески и нескончаемые волжские дали, небо над ними то хмурое, то лучезарное, как в древний русской сказке. Левитан любил родину. Все скромное, милое, великое и простое в ней.

... Господи, когда же не будет у меня разлада? Когда я стану жить в ладу с самим собой? Этого, кажется, никогда не будет. Вот в чем мое проклятие... ... Не писал вам все это время, не хотелось вновь говорить о моем беспрерывном бесплодном разладе, а отрадного ничего не было. Меня не ждите - я не приеду. Не приеду потому, что нахожусь в состоянии, в котором не могу видеть людей. Не приеду потому, что я один. Мне никого и ничего не надо. Рад едва выносимой душевной тяжести, потому что чем хуже, тем лучше и тем скорее приду к одному знаменателю. И все хорошо...

Левитан с отвращением проходил прокуренными коридорами "Англии", затыкал щели в дверях своего номера, - художник почти заболевал каким-то особым обострением обоняния, вся Москва казалась ему пропитанной запахом тления, разложения, густым смрадом таяния. Исаак Ильич наскучался по свету, по солнцу. В последнее время он ненавидел вечно сумеречную свою меблированную комнату. ... Вокруг все жило - маленькое и большое, красивое и безобразное, значительное и ничтожное. И Левитану стало легче переносить свою печаль.

Исаак Ильич сумел даже скопить немного денег на лето. Но все чаще повторялись приступы беспричинной тоски, отчаяния. Левитану казалось, что так и не удастся ему достигнуть совершенства в передаче своих впечатлений от природы: она неуловима, недоступна, язык художника беден. Жизнь утрачивала привлекательность для того, кто в искусстве находил смысл и цель существования. В один из чудесных весенних дней, которые так вдохновляли Левитана к творчеству, художника настигла беда. Он не справился с печалью душевной и пытался повеситься. Спасли друзья, следившие за слишком долго угнетенным художником.

И именно это делает его непохожим на всех остальных... Он мог не есть, не спать неделями, а жить одной работой. Его стремление к самосовершенствованию вообще грандиозно...

Уединение ему было нужно не только для работы. Оно избавляло его от насмешливых и презрительных взглядов хорошо одетых и довольных собой людей. Художник мечтал когда-нибудь одеться нарядно и красиво. Они видел себя во сне в дорогом костюме, в белой как снег накрахмаленной сорочке, а главное - в лакированных башмаках, какие носил молодой актер из богатой дачи на шестой просеке. Художник знал много стихов, воспевающих женщину. Он часто бормотал их, сидя за этюдником или скользя на лодке в камышах. Ему нравились все девушки в Салтыковке, но он не смел приблизиться ни к одной.

Все-таки Саврасов был прекрасным учителем... И он действительно привил юному Левитану и любовь к природе, к каждой пусть даже малюсенькой ее составляющей, научил видеть красоту в каждом листочке. Это действительно не каждому дано...