
Писатели об алкоголе
Shishkodryomov
- 29 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Нравится мне Борис Носик своим иронично-легким отношением к жизни и к персонажам своих романов. Ирония хорошее свойство, сбивает излишний пафос, особенно, когда речь идет о великих. А здесь она идет мощным потоком, рискуя поглотить под собой и самих героев. Но нет, не случилось, но на грани они были.
В книге представлено несколько документальных повестей и очерков, и в них блистают известнейшие люди - Ахматова, Гумилев, Модильяни, Эренбург, Маяковский, Дюма. Очевидно то, что автор предельно хорошо ориентируется в их жизни. Источников – писем, воспоминаний - масса. Только изучай. Сопоставляя хорошо ему известные данные, часто в противовес собственным воспоминаниям героев, Борис Носик уличает их… нет, не во лжи, а в некотором лукавстве, позднем мифотворчестве.
Как это случилось с Анной Ахматовой, которой была дарована долгая плодотворная жизнь. В преклонном возрасте, достигшая славы, она вспоминает о своих романах. И не подозревает, что есть человек, любящий ее творчество, и в связи с этим, желающий узнать о ней как можно больше (и кто может его в этом упрекнуть?). Роется в письмах, беседует с теми, кто знает и помнит, сверяет данные – и выясняет, что чего-то не сходится. Факты не сопоставляются. Бывает.
А Владимир Маяковский, путешествуя по Америке, приобретал дорогие машины, проигрывал деньги, носил элегантные костюмы, но в то же самое время писал в своих стихах «мне и рубля не накопили строчки». Опять не сходится.
Илья Эренбург получился несимпатичным человеком. Александр Дюма редкий авантюрист, совершенно нагло эксплуатирующий своих литературных негров (надо бы про него отдельно почитать – мощный человек, вот только писателем его не назовешь).
И вот эти известные персоны - где-то лукавые, где-то претенциозные, понравились гораздо больше, чем придуманные и годами пропагандируемые образы писателей и поэтов, ничего общего не имеющие с тем, кем они были на самом деле.
Автор очень виден, и он интересен в своих суждениях. Кого надо – порицает, кому надо – воздает. Местами смешно, местами, грустно, но ни разу не скучно. В целом трезвый, объективный и при этом дружественный взгляд. Получилось, как в анекдоте, друзья – это люди, которые вас хорошо знают, но любят.

Единственное, что смущает Франсин, недавно напечатавшую в "Нью-йоркере" большой очерк о своей матери и ее романе с Маяковским, так это то, как мог Маяковский летом 1929 года писать обеим дамам влюбленные письма и засыпать их исступленными телеграммами, обеим предлагая руку и сердце. Но это ведь так по-мужски, дорогая Франсин.

Позднее, впрочем, подкралась беда: скаредные газетчики перестали платить за слишком короткие сточки (скажем, содержащие одно излюбленное словечко "да"). Один из современников рассказывает, что застал Дюма за странным занятием: творец кромсал диалоги немногословного слуги Гримо - какой в них был теперь прок, в неоплаченных?

Пока он открыл, впрочем лишь этот (давно уже известный миру) недорогой и гениальный способ отключаться от мучительных, разъедающих душу поисков и сомнений - винцо...