Под нами - Черное море

«История запишет разбитого победителем, а победителя – разгромленным» (адмирал Октябрьский) Константин Дмитриевич Денисов, генерал-майор авиации. Войну встретил в Крыму и все странности этой самой войны на Крымском полуострове отчетливо прослеживаются в его мемуарах. Сидел себе спокойно его 8-й истребительный полк, ничего особого не делал, по выходным на экскурсии ходили летчики по местам былой воинской славы. Как вдруг – война. И сразу дел много появилось. Сперва нужно было самолеты получить в Саратове. И не просто получить, а еще за один день их изучить. Одной из целей войны и было открытие эдаких окон овертона. «В мирных условиях за постановку задачи: «изучить новый тип самолета и вылететь на нем самостоятельно за один день» сам Георгий Георгиевич наверняка посадил бы на гауптвахту любого командира. Но у войны свои законы, требующие ценить время, глубоко знать подчиненных, быстро и безошибочно решать, что и кому можно доверить. Из Саратова перегнали в Крым 40 самолетов. Видимость военных действий, выдаваемых впоследствии историками за героическую оборону от немцев, можно было начинать создавать. Кстати, вызывает много вопросов и сам Саратовский завод по производству комбайнов. Июнь месяц, а его уже успели перевести на конвейерное производство самолетов. А как же неверие тирана Сталина в войну? Получается, пока военные не поддавались на провокации немцев на границах, в тылу уже все перестраивалось по заранее подготовленному плану? Точно так же как и план штурма Берлина печатался в блокадном Ленинграде еще в 1942 году? «Авиазавод «Саркомбайн» работал круглосуточно на полную мощность. Что он выпускал раньше, объясняет название. Переход же на производство столь сложной техники, как авиационная, был тем более удивительным, что у станков стояло много женщин, подростков и стариков.» Самолеты оказались «Яками», и ни один из них не отказал во время перелета в 1300 км. Единственным недостатком самолета на то время было отсутствие должной вентиляции. «Куда уж дальше, если при дозаправке в Сталинграде младший лейтенант Максимов показал вздувшийся на руке волдырь, полученный в результате перегрева корпуса наручных часов.» На последующих выпусках самолетов «Як» вентотверстия были сделаны. 8-й полк Денисова ни одного «Яка» не получил. Так они и бездействовали, следя по сообщениям от информбюро за тем, как противник захватил Геническ, его передовые части вышли к Чонгарскому мосту и Арабатской стрелке. И лишь после этого эскадрильи получили приказ быть готовым к поиску и уничтожению живой силы и техники противника. Летчики обстреливали огромную колонну войск Манштейна на марше, но эти обстрелы больше пугали немцев, чем наносили им серьезный ущерб. Когда Денисов поднимает свой полк на атаку немецкого аэродрома, с целью уничтожить как можно больше немецких самолетов на земле, то выясняется, что «части ВВС 51-й армии нанесли удар по аэродрому Аскания-Нова несколько раньше установленного времени, чем заставили врага поднять в воздух истребителей с других аэродромов.» Неожиданной атака не стала, а наоборот, привела к воздушным боям с превосходящими силами противника. Но наши летчики, тем не менее, сбили 12 вражеских машин. Словно желая их заставить прикусить удила и сбавить темп, Денисову дают «новые» самолеты. «Нам дают три КОР-1, других самолетов нет, - доложил мне как-то инженер В. Т. Попковский, только что прилетевший с Качи. - А что это за самолет, впервые о таком слышу. - Вообще-то ничего хорошего: двухместный тихоходный, маломаневренный корабельный самолет-разведчик. Из-за плохих мореходных качеств в серию не пошел. Выпущено всего несколько штук. - Ну а если более подробно? - Можно и подробнее. У самолета один съемный поплавок, вместо которого можно установить колесное шасси. Во второй кабине - турель с пулеметом ШКАС, другого бортового оружия нет. Бомбовая нагрузка до 200 килограммов.» Закончилось все тем, чем и должно было закончиться: «Получили мы эти самолеты, и худшие наши опасения, увы, оправдались. Уже с первых вылетов они из-за низких летно-тактических качеств стали легкой добычей истребителей и зенитной артиллерии противника. Один был сбит, другой подбит, но, к счастью, дотянул до своей территории. Ну а третий мы не без труда передали в 11-й авиаполк, имевший на вооружении самолеты И-5 - по летным характеристикам примерно одинаковые с КОР-1...» Все шло по плану, противнику удалось овладеть всем Перекопским перешейком и оттеснить наши войска на слабо оборудованные в инженерном отношении Ишуньские позиции. В утешение полку передают по эскадрилье каждого нового типа самолетов: Пе-2, МиГ-3 и ЛаГГ-3. Но выдали самолеты эти летчикам не для того, чтобы атаковать немцев, а для прикрытия убегающей из Крыма Приморской армии. За полтора месяца боевых действий эскадрилья потеряла в воздушных боях и от огня зенитной артиллерии 20 самолетов, погибло 14 летчиков, и 8 было ранено. Всего к этому времени на счету эскадрильи было 14 вражеских самолетов, сбитых в воздушных боях, и 11, уничтоженных на аэродромах. Позднее, оставшихся летчиков будут перебрасывать на Кавказ, к недоумению Денисова. «Остались только летчики и техники трех И-16, готовившихся к боевому вылету, и трех И-15, намеченных к перелету на Кавказ. - Как на Кавказ? Разве здесь война уже кончилась? - с недоумением задал я вопрос.» Аэродромов практически не было, были лишь неподготовленные площадки, с которых не каждый бомбардировщик мог бы успеть взлететь с нагрузкой, так взлетная полоса была очень короткой. Летчиков заставляли принимать в расчет плотность утреннего, прохладного воздуха, дабы взлет все-таки состоялся. «Заметив, что при старте ранним утром, когда температура воздуха значительно ниже дневной, взлетная дистанция намного сокращается, командующий все же предложил Пешкову просчитать различные варианты загрузки самолетов при действиях с конкретного аэродрома Херсонес и доложить ему для принятия решения.» Да и то, это было сделано на свой страх и риск генерал-майором авиации Н.А. Остряковым. Николай Алексеевич не мог отсиживаться и делать вид, что играет в войнушку. Он стремился воевать по-настоящему. Он добился разрешения самому совершать боевые вылеты. Справедливости ради следует сказать, что некоторые командиры даже ниже его рангом не всегда рвались в раскаленное небо Перекопа, а тем более Севастополя. Так что своим примером командующий преподал им очень наглядный урок, и до конца войны все командиры полков и дивизий летали на боевые задания. Правда, заданий этих боевых ответственные товарищи за ведение войны в Крыму не охотно давали. Но, «Остряков вел неравную борьбу с Ф. С. Октябрьским и Н. М. Кулаковым, добиваясь снятия ограничений, тем более что он освоил новый для него тип истребителя и стал летать на боевые задания на Як-1.» Октябрьский под боевыми заданиями больше имел ввиду разбрасывание листовок над позициями врага. «К исходу 21 декабря получаю несколько необычное задание: разбросать листовки вдоль шоссейной дороги Симферополь - Бахчисарай. Нет, это дело не было для нас совершенно новым, раньше уже сбрасывали листовки, призывавшие вражеских солдат сдаваться в плен. Но, честно говоря, несколько удручало, что добровольных пленных видеть не приходилось.» Начальник штаба ВВС флота уже собрал чемоданы и собирался драпать со своими подчиненными на Кавказ. Таким как Денисов эвакуация не светила и ему бросили кость с барского стола. Один из немецких летчиков, сбитый Денисовым, захотел передать свой пистолет бравому советскому пилоту, и начальник штаба ВВС милостиво позволил это сделать. Правда, после войны этот браунинг у Денисова все-же отобрали и разместили в музее в Ленинграде. Генерала Острякова, дабы не нарушал благостную картину крымской войнушки, уберут. Та легкость и точность, с которой немцы, не особо стремившиеся до того к боевым вылазкам против наших войск и больше предпочитавшие бомбить города и поселки, в очередной раз бросает тень подозрения на руководителей обороной Севастополя. Каким-то образом узнав о том, что Остряков пришел к ангарам, в которых ремонтировались остатки самолетов, немцы быстренько нанесли по нему прицельный, бомбовый удар. Вблизи цеха упала одна, вторая, третья бомбы, следующая пробила крышу ангара и разорвалась внутри него. Погибли оба генерала, а с ними еще 46 человек, многие были ранены. А теперь внимание, слово Денисову: «единственный налет на мастерские за весь до этого период обороны Севастополя принес такие тяжелые потери.» Еще раз: за все время так называемой обороны это был единственный! налет немецкой авиации! После смерти Острякова Денисова назначают … на должность инспектора бригады по технике пилотирования. «я никак не мог понять, кого буду инспектировать, тем более что до инспекторов ли командирам авиачастей, когда отработкой элементов техники пилотирования никто не занимается?» И это при том, что не было ни двухштурвальных самолетов, для проверки техники пилотирования, ни тренировочный воздушный бой провести нельзя, когда кругом «мессера». Но командованию не было до этого никакого дела. Целью было отстранить от полетов как можно больше летчиков. «Что касается остальных элементов техники пилотирования, то и в этом деле нужны наблюдательность, постоянный контроль. Важно вовремя выявить недостатки и сразу же отстранять слабаков от полетов.» Место генерала Острякова занял генерал Ермаченков, который также погиб трагическим образом, но уже после войны, в 1963 году…

В общем, руководители Севастопольским оборонительным районом делали свое дело уверенно, зная о том, что им за это ничего не будет, а бесчисленные, бессмысленные людские жертвы им наоборот запишут в актив. Не зря, впоследствии адмирал Октябрьский открыто говорил: «История запишет разбитого победителем, а победителя – разгромленным». Хваленные рыцари переворота 1917 года, адмиралы Октябрьский и Исаков делали все для уничтожения остатков флота. Летчиков, рвавшихся в бой, держали на коротком поводке в течение долгих месяцев, прикрывая ничего не делание разными таинственными словами типа «переформирование». «Мог ли я подумать, что это «переформирование» растянется для меня более чем на год? Дело, в общем, знакомое, все шло бы нормально, не будь... войны, не поступай к нам все более тревожные сообщения с фронтов.» Когда советские войска были вынуждены оставить Одессу, Севастополь, Керчь и Новороссийск, порты Туапсе, Поти и Батуми стали основными на Черном море: Через них шли перевозки живой силы, боевой техники, всевозможных грузов для Черноморской группы войск Закавказского фронта. И снова немцы демонстрировали поразительную тупость и не пытались перерезать коммуникации вдоль Кавказского побережья, а ведь там была всего лишь одна железная дорога малой пропускной способности. Все было почти по Ленину: немцы не хотели воевать, а наши не могли. «А на самом деле мы воевать не могли, так как выделенный от 8-й воздушной армии батальон аэродромного обеспечения не имел ни горючего, ни боеприпасов, ждали, когда и то, и другое доставит фронтовой автобатальон. Пока же пришлось слить с бомбардировщиков часть горючего и заправить им истребители, несущие дежурство. Командир авиационной группы, которая с момента нашего прилета сюда стала называться Скадовской, полковник В. И. Смирнов разводил вместе с нами руками.» Вишенкой же на торт этой странной, крымской войны, стал мирный прилет на аэродром Денисова немецкого Хе-111. Это прибыла делегация временного правительства Румынии, которая следовала в Москву. А война ведь, якобы еще продолжалась. Но ничего, румын накормили и даже вымыли им самолет! «Пришлось отрулить машину на границу аэродрома и там устроить генеральную приборку. Какой никакой, а все же международный контакт!» А потом Денисенко направили на войну с Японией. Ведь надо было же примазаться к атомным бомбардировкам американцев и, тем самым, то ли легализовать их, то ли оправдать их. Ведь история, как известно, легко делает из победителей, побеждённых и наоборот. Аминь!