Из истории одного мира

- Куда же мне бежать?

• Это не важно. Процесс интереснее результата.

Солнце было бы куда ничтожнее, не отражайся оно в наших глазах.

И когда я говорю: человек есть Бог, я менее всего имею в виду Бога-хозяина, Бога-начальника, Бога-правителя, наделенного властью сокрушать большинство ради блага остальных. К черту этих зажравшихся демиургов! Моя благодарность обращена к Богу - рабочему-иммигранту, Богу - крестьянину, подвергшемуся коллективизации, Богу - рабу колониальных компаний.

Правда в том, что мир так переполнен сиюминутным, что прошлое, величина несоизмеримо более великая, может просочиться только сквозь тесные врата сознания.

"Пять писем из Восточной империи"

- Неужели никто у вас не спрашивает, по какому праву вы суете свой нос в эту штуковину?

• Нет. Это как в любой крупной организации. Сотрудников так много, что, если напустить на себя важный вид, можно пройти куда угодно.

  "В свете последних событий"

The Greeks were wrong about the sun; she is definitely a woman. I know her well. She often visits me, but not often enough. She prefers spending her time on Mediterranean beaches with richer people, foreigners mostly. I never complain. She comes here often enough to keep me hopeful. Until today. Today, perhaps because it is Spring, she arrived unexpectedly in all her glory and made me perfectly happy.

Though I had met only a few of them I knew all twenty-three by their regalia. The headmaster of waterworks wore a silver drainpipe round his leg, the headmaster of civil peace held a ceremonial bludgeon, the headmaster of history carried a stuffed parrot on his wrist.

Лучшей формой государства в мире был тот самый примитивный матриархат, в разрушении которого так преуспели афиняне. Мужчины были спокойны и счастливы, пока ими правили женщины, но в силу своего природного коварства обратили нашу главную силу (материнство) в слабость, используя его для нашего же порабощения. С тех пор мужчины превратили наш мир в ад, а теперь готовы скорее уничтожить все живое, нежели признать свою неправоту.

Мое желание умереть — это продолжение моего нежелания двигаться, чувствовать, думать и видеть. Всеми силами души я стремлюсь в ничто.

— Что ты будешь делать, когда напишешь великое стихотворение?
— Попрошу императора даровать мне смерть.

Для императора, чем больше верховных наставников, тем лучше. Он был бы счастлив, если бы население империи на четверть состояло из верховных наставников. Но уже трех поэтов хватило бы, чтобы разорвать ее на куски.