След памяти. Фантастические романы

Они вступали в новую фазу существования, и для руководства у них было только несколько кустарным образом выработанных правил.

Керанс слушал его автоматически, глядя на величественно поднимающееся солнце. Их теперь разделял тот бесспорный факт, что Риггс не видел сны, не ощущал их притягательную силу. Он все еще подчинялся причинности и логике, все еще жил в прежнем, потерявшем все значение мире, вооруженный пачкой никому не нужных инструкций, как рабочая пчела перед возвращением в улей.

Волны били в портик под его ногами, медленно бились в его мозгу, постепенно погружая его в равнодушное созерцание.

Джунгли, как огромная разлагающаяся язва, простирались за открытым люком вертолета.

Промежуток между корпусами сокращался, как занавес, задергивающийся после окончания представления, а Керанс спокойно смотрел на это, стоя на корме своего катамарана, - наблюдатель из-за кулис, чья роль в этом представлении, сама по себе незначительная, теперь совершенно окончилась.

Используя символический язык схемы Бодкина, можно было сказать, что он отказывается от тех необходимых условий жизни, которые выработало время цивилизации, погружаясь в прошлое, в необозримые дали времён, где каждый временной промежуток означает целую геологическую эпоху. Здесь минимальным промежутком времени становится миллион лет, и проблемы пищи и одежды столь же неуместны, как для буддиста, погрузившегося в созерцание лотоса перед чашкой риса под покровом миллионоглавой кобры вечности.

Небо над головой было ярким и крапчатым, черная чаша лагуны по контрасту казалась необычно глубокой и неподвижной, как огромный колодец, полный янтаря. Поросшие растениями здания, возвышавшиеся по краям лагуны, казались необыкновенно древними, вырвавшимися из темных глубин благодаря какой-то страшной природной катастрофе, забальзамированными на огромные промежутки времени, пролетевшие с момента их появления.

Продолжая задумчиво разглядывать компас, он увидел, что колеблющаяся стрелка неизменно останавливается на точке "Юг", и эта надпись действовала на Керанса с волшебной силой, как опьяняющие пары из какой-то чудесной чаши.

Но Бодкин уже вышел. Керанс слышал, как его шаги слабо отдавались на лестнице и прекратились в каюте, усталые шаги человека слишком старого и слишком опытного, чтобы заботиться о чем-нибудь, что прямо его не касается.