Пушкин. В 2 томах (комплект)

В этом году будут отмечаться 220 лет со дня рождения Пушкина. Но еще задолго до того, как я узнала об этой знаменательной дате, я поймала себя на мысли, что практически ничего не знаю о жизни и личности "Солнца русской поэзии". Список прочитанных мной произведений Пушкина ограничивается "Евгением Онегиным" и его прозаическими творениями: "Повести Белкина", "Пиковая дама", "Капитанская дочка", неоконченная (к сожалению!) повесть "Арап Петра Великого" - все они мной любимы. Ну и сказки, конечно! В общем, ясно одно: непростительный пробел нужно заполнить! Прочитать его стихотворения я себе целью не ставлю (ну не воспринимаю я поэзию, не понимаю ее), но вот ознакомиться с главнейшими поэмами и пьесами собираюсь обязательно. Ну а начать я решила со знакомства с самим Александром Сергеевичем. И знакомство это вышло увлекательным и очень познавательным!

Итак, прежде всего об авторе. Ариадна Тыркова-Вильямс (1869 - 1962) - передовая женщина своего времени, писательница и критик, политический и общественный деятель. Предисловие данного издания, посвященное Тырковой-Вильямс, рисует нам портрет умнейшей женщины, целеустремленной, неутомимой и трудолюбивой, прожившей полную и интересную жизнь. Биографию Пушкина, которого она обожала всем сердцем, ей довелось писать не в России, будучи оторванной от многих информационных источников. Но несмотря на это, за многие годы труда ей удалось создать обширнейшее и подробнейшее жизнеописание великого поэта, начиная с его рождения, лицейских лет, периода ссылок, семейных лет и до самой его трагической кончины.

Еще в 1918 году Тыркова-Вильямc познакомилась в Англии, где жили потомки Пушкина, с его архивом. В изгнании, вдали от России, писатели-эмигранты, кажется, острее ощутили, что значит для всех русских людей Пушкин. ... В благодатной атмосфере любви, семейного тепла и уюта и одновременно кипучей гражданской активности Ариадна Владимировна в Лондоне начинает работу над первым томом "Жизни Пушкина". В автобиографическом наброске 1959 года она признавалась: "Счастливейшими днями моей жизни были те десять лет, которые я провела в "обществе Пушкина"

Работа над биографией Пушкина была самой настоящей отдушиной для Тырковой-Вильямс. Не удивительно, что написана она очень достоверно, скрупулезно, с вниманием к каждой мелочи, к каждой заметке на полях пушкинских черновиков, к каждой зачеркнутой и исправленной строчке. Ариадна Владимировна не просто знакомит нас с жизнью поэта, она рисует подробную картину того времени, общественных и политических настроений и мыслей. Она создает исторический портрет того времени, в котором довелось жить Пушкину.

Отношения Пушкина с семьей, лицейскими приятелями, друзьями, наставниками и покровителями и просто знакомцами разных лет описаны очень подробно и интересно. Это даёт нам отчетливый портрет личности Пушкина, он оживает на страницах книги, мы думаем его мыслями, живем его чувствами, вместе с ним проживаем его бурную и мятежную жизнь. Прикасаемся к процессу создания величайших произведений Пушкина, навсегда изменивших русскую литературу. Только представьте, сколько еще прекрасных вещей мог бы явить миру гений Пушкина, если бы его жизнь не оборвалась так трагично! Именно эта мысль не покидает читателя с самых первых страниц жизни - неизбежность трагедии. И чем дальше мы продвигаемся сквозь годы жизни Пушкина, тем сильнее становится чувство горького сожаления и скорби.

Жизнеописание Пушкина начинается, конечно, с его предков. В первую очередь с Абрама Ганнибала - его деда, чья африканская кровь несомненно оставила свой отпечаток на пылком, влюбчивом и энергичном характере Пушкина. Курчавый смуглый мальчик, не обласканный довольно холодными родителями, с ранних лет проявлял независимость и буйность характера, остроту мышления и языка.

Важнейшей вехой в формировании личности юного Пушкина стал, конечно же, Царскосельский лицей - учебное заведение новейшего формата с либеральным стилем преподавания и уклада. Хоть учился Пушкин довольно плохо и не прилежно, ничто не смогло затмить его любовь к слову, врожденное чувство языка и вкуса. "Трудно определить, когда это началось с Пушкиным или когда этого не было с ним, когда впервые зазвучали в нем, вокруг него, через него таинственные голоса, отзвуки которых до сих пор поют в русской душе".

Люблю я праздность и покой, И мне досуг совсем не бремя; И есть и пить найду я время, Когда ж нечаянной порой Стихи кропать найдет охота, На славу дружбы иль Эрота, — Сижу ли с добрыми друзьями, Лежу ль в постели пуховой, Брожу ль над тихими водами В дубраве темной и глухой, Задумаюсь, взмахну руками, На рифмах вдруг заговорю.

Определенно, Пушкин родился поэтом и писателем. Его назвали гением еще при жизни. Величайшие писатели тех лет (кто охотно, кто с неприязнью) все снимали шляпы перед взошедшим Солнцем, чувствуя в нем предназначение изменить всю русскую литературу. Мне было очень интересно узнать о теплой дружбе Пушкина и Жуковского - его главного наставника и литературного опекуна. Тыркова-Вильямс очень подробно останавливается на отношениях Пушкина и Карамзина, его увлечении Батюшковым и знакомстве с Чаадаевым. Интересны факты участия Пушкина в литературных кружках, его причастность к "первым декабристам" и другим тайным организациям. Каждый человек (мужчина или женщина) или событие, вошедшие в жизнь Александра Сергеевича, не забыты Тырковой-Вильямс и показаны с точки зрения обоюдного влияния друг на друга.

Большое место в жизни Пушкина занимали женщины. Влюбчивый и страстный от природы, Пушкин ухаживал и влюблялся во множество прекрасных дам, которые чаще всего отвечали ему взаимностью. Вот уж чего я не знала о поэте, так это о том, каким повесой и гулякой он был! Ну а про его бесчисленные дуэли ходят целые легенды!

Он был прирожденный Дон Жуан, знакток науки сердца нежной. Его присутствие волновало женщин.

Екатерина Карамзина, Элиза Воронцова, Амалия Ризнич, Анна Керн, Анна Оленина.... Список очень длинный! Но только красавица Наталья Николаевна Гончарова смогла затмить всю эту вереницу любовниц Пушкина. Честно говоря, я не совсем поняла, что же нашел Пушкин в Таше Гончаровой - она была совершенно равнодушна к стихам и не проявляла теплых чувств к будущему мужу, любила кокетничать с молодыми людьми, упивалась воздействием своей красоты на окружающих. Но Пушкин боготворил эту легкомысленную и недалекую (по крайней мере, такой ее представила нам автор биографии) барышню. Значит, было за что, оставим это ему - до последнего вздоха он отстаивал честь своей любимой жены и свое имя, которое, по его же словам, принадлежит всей России. Именно Наталье Николаевне довелось быть тем рычагом, запустившим исполнение страшного пророчества немки Кирхгоф, к которому суеверный Пушкин отнесся со всей серьезностью:

Г-жа Кирхгоф предсказала Пушкину его изгнание на юг и на север, рассказала разные обстоятельства, с ним впоследствии сбывшиеся, предсказала его женитьбу и, наконец, преждевременную смерть, предупредивши, что должен ожидать ее от высокого, белокурого человека. Пушкин, и без того несколько суеверный, был поражен постепенным исполнением этих предсказаний и часто об этом рассказывал.

От природы мятежный и вспыльчивый Пушкин жил в не менее мятежное и переходное время - Наполеон, поклонение и развенчание императора Александра, первые революционные настроения, первые стычки с цензурой, ссылки, связь с декабристами и т.д. И хотя Пушкин был всенародно известен и любим, был принят ко двору царем Николаем, он никогда не был абсолютно свободен в творчестве и в жизни. За ним велась постоянная слежка, так как его считали неблагонадежным. Семейная и светская жизнь вгоняли в долги Пушкина, который был первым русским писателем, кормившимся только от своего ремесла. Ему не хватало уединения и покоя, чтобы творить. Неудивительно, что лучшие его произведения были написаны или закончены в имении в Болдино, где в 1830 г. Пушкин уединился сам с собой в осенние дни - самое плодотворное для него время года.

Никакие жизненные передряги не смогли задушить его пламенного таланта - он был полон сил и идей до самых последних дней своей жизни. В молодости ветреный и взбалмошный, в зрелости Пушкин проявился как преданный и самоотверженный муж и семьянин, как заботливый и благородный сын и брат. А какую кропотливость он проявлял в написании своих произведений! Хоть и был у него врожденный талант владения словом, его черновики демонстрируют тщательную и усердную работу над каждой строкой.

Его рукописи - это памятник его упорства. С ранних лет им владела писательская воля. Она заставляла его, не довольствуясь сладким холодом вдохновения, скреплять его усилием, неустанно стремиться к предельному совершенству формы.

Все, кто знал Пушкина, особенно в юные годы, удивлялся, какое трудолюбие скрывается за этим легкомысленным повесой. Эту свою черту Пушкин метко описал сам еще в 17 лет: "...ум высокий можно скрыть безумной шалости под легким покрывалом..."

А. Тыркова-Вилямс проделала титаническую работу, исследовав и обработав такое количество источников, писем и дневников. Ни одна мысль или мнение, высказанные автором, не голословны, а опираются на свидетельства современников Пушкина. Из всех этих материалов Тырковой-Вильямс удалось воссоздать живой потрет Александра Сергеевича - человека определенно уникального, глубокого, отмеченного божественной искрой, которая всегда была видна в его глазах.

Его подвижность, юмор, разнообразие интересов, жизненных и книжных, его понимание людей, редкая доброта, заразительная веселость, горячность сердца, прозрачная трезвость мысли – все это блестит и пленяет в его письмах. Их главная прелесть в том, что в них виден сам Пушкин, многоликий и цельный, гениальный поэт и политический мыслитель, верный друг и чарующий любовник, остроумный собеседник, повеса, светский человек, труженик, нежный муж, заботливый отец. Пушкин искренний и неуловимый, великодушный и замкнутый, доступный и загадочный. Великий Пушкин, малое дитя.

Это имя одно из первых среди писателей, что я узнала в детстве. Его стихи незримо сопровождали меня все школьные годы, а позже я (что мне вообще не свойственно) перечитывала любимые моменты «Онегина», «Капитанскую дочку» и любовную лирику. Я точно знаю, что Пушкин родился 6 июня, потому что в этот день у нас в семье день рождение, и все домочадцы обязательно припомнят, что это годовщина народного поэта. Меня можно разбудить ночью и я безошибочно прочту вам письмо Татьяны к Онегину, которое намертво врезалось в память и не раз выручало меня в жизни (как это ни странно). Но при всем при этом, Пушкин для меня был чем-то самим собой разумеющимся. Народное достояние обезличивалось, стерлось, стало привычным фоном отечественной литературы и истории. Когда к чему-то привыкаешь столь сильно, ценишь это гораздо меньше. Кроме того, я в принципе, почти не читаю русскую литературу. А трудно представить себе поэта более русского, чем Пушкин. Поэтому я взялась за книгу Тырковой-Вильямс без особого энтузиазма. Мною руководило скорее любопытство обывателя, чем интерес преданной поклонницы или хотя бы скромной ценительницы творчества великого поэта. Но сейчас, закончив читать второй том, я понимаю, что никогда не знала Пушкина, никогда не ценила его должным образом, и может быть, только сейчас поняла, почему же он «великий русский поэт».

Биографию Пушкина стоит читать хотя бы потому, что ее автор Ариадна Владимировна Тыркова-Вильямс. Женщина с необыкновенной судьбой, умная и проницательная, она писала биографию поэта почти 20 лет. «Для меня биография Пушкина и школа, и откровение, и отдых, и неиссякаемый запас русского духа. Я подумала о ней в январе 1918 года, в минуты беспросветной тоски, отчаяния. Много лет с тех пор прошло, мало я еще успела сделать. Но если справлюсь, то верю, что это будет настоящее «белое дело». Источник веры в Россию. Я крепко это воспринимаю, но сумею ли передать? Оттого так ревниво и отгораживаюсь от другой работы». Трепетно держать в руках книгу, написание которой было для кого-то буквально делом всей жизни. Ариадна Владимировна пишет о Пушкине с такой любовью, такой преданностью и восхищением, что невольно проникаешься этими чувствами к «незнакомому» пока поэту.

Пушкин был для меня незнакомцем. Я лишь поверхностно знала основные вехи его судьбы, никогда не прочла ни единой статьи или книги о нем, поэтому многие факты в книги были для меня открытием. Биография поэта подробно, шаг за шагом рассказывает о его жизни, о его родственниках и связях, об атмосфере в семье, в лицее, в обществе и государстве. Ариадна Тыркова-Вильямс подошла к повествованию со всей ответственностью, и знакомит читателя не только с именами, но и с судьбами, характерами тех, кто окружал Пушкина. Благодаря такому подходу я узнала о его жизни гораздо больше, чем предполагает обычная биография. И вновь – это восхищение, признательность, проявления гения даже в обычной жизни – все это знакомило меня с Пушкиным заново. Открывало для меня нового поэта, заставляло прислушиваться к знакомым стихам так, как если бы я встретила их впервые. При этом автор совершенно лишена подобострастного, слепого восхваления, в противном случае такие дифирамбы очень скоро наскучили бы. И потом, каждое свое слово она подтверждает главным аргументом – творчеством поэта. Многие стихи я знала наизусть, какие-то слышала, единицы не встречала ни разу. Но каждое из них теперь было не просто поэзией, а историей – его жизни, его любви, его гения. Каждое как фотография, как вещественное доказательство его истории.

Чем дальше я читала книгу, тем больше мною овладевал страх неизбежности конца. Смерти, о которой знает каждый человек в нашей стране, и в которую не хотелось верить. Дочитывать последние главы было просто невыносимым. За 2 тома Пушкин стал буквально продолжением меня, не близким человеком, не другом, не богом, а частью меня. И теперь эту часть безжалостно отнимали… Меня потрясли обстоятельства его похорон. Этот страх правительства, который привел к тому, что Пушкина хоронили все 2 человека чуть ли не в условиях военной тайны.

Я всегда считала, что творческие люди по природе своей не организованны, их окружает беспорядок, им трудно обустроить свою жизнь, они витают в облаках, и совершенно забывают о бытовых мелочах. И как же я была удивлена невероятному трудолюбию Пушкина, его домовитости (при всем переездах и растратах, все же именно ему приходилось вести дом, нанимать слуг, заниматься воспитанием и проч. бытовыми вещами), его самоорганизации. Я не ожидала увидеть его таким. Ариадна Тыркова-Вильямс прежде всего человек, и свои личные симпатии и антипатии она не могла скрыть, хотя и пыталась, в биографии Пушкина. Так, образ Таши Гончаровой, при всей сдержанности и тактичности получился холодным, надменным, мелочным и глупым. Холодная красавица погубившая Пушкина. В конце книги ее почти ненавидишь. Не знаю, можно ли корить автора за такое отношение. Наверное, она имела право осуждать и не любить Гончарову, уже в силу того, что описывала жизнь Пушкина. И знала обстоятельства, и как он жил до женитьбы, и как после. И степень ее вины… Не знаю, должна ли я как читательница, абстрагироваться от субъективной оценки. Лично для меня Гончарова причина смерти Пушкина. И я могу простить ей все, и глупость, и мелочность, но не легкомыслие, в результате которого состоялась дуэль. Ветреность до того момента остается невинной, пока она не причиняет боль другому, а тем более – доводит до смерти…

Исторические портреты Тырковой-Вильямс пробуждают в памяти мемуары Тютчевой. И вот я пытаюсь сложить два образа царя в один. У Тютчевой это был почти бог, великий, прекрасный, неподражаемый царедворец (пусть критика была, но минимальна по сути). У Тырковой это недоверчивый, ограниченный, твердолобый человек. Который в первую очередь, мог спасти Пушкина, но не сделал этого, потому что боялся его.

Я рада, что прочла эту биографию именно сейчас. Если бы она попала мне в школе, вряд ли оставила бы серьезный след. Тогда я Пушкина было слишком много, и я восприняла бы информацию просто как очередные поклоны, не более. Наверное, всю школьную программу нужно открывать для себя заново в сознательном возрасте, когда уже способен оценить не только в силу опыта, но и трезвого, отстраненного взгляда.

Я чувствую, что заразилась этой книгой. Мне хочется продолжать петь дифирамбы, мне хочется еще говорить о том, каким был прекрасным, удивительным человеком Пушкин. И сейчас мне удивительно вспоминать свое равнодушие, холодность, безразличие. Эта книга будит лучшие чувства и заставляет по-настоящему оценить великого гения, которого только предстоит узнать читателю.

Главным преимуществом этого толстого двухтомника, написанного в эмиграции, в прошлом веке, является свобода от марксистской догматики, наложившей неизгладимый отпечаток на советскую пушкинистику, хотя, по счастью, и не подчинившей ее целиком. Язык повествования - свободный, полный метафор и поэтических оборотов - ближе к художественной прозе, чем к научной работе. Другие достоинства назвать сложнее, возможно, они попросту отсутствуют. Книга компилятивна: Тыркова-Вильямс страницу за страницей переписывает или пересказывает близко к тексту работы других исследователей, прежде всего – В.Вересаева и П.Щеголева. Поступает она так без указаний источника, видимо, наивно полагая, что труды этих сталинских лауреатов останутся неизвестными русскому читателю за рубежом. Свои обильные заимствования автор перемежает восторженными дифирамбами Пушкину, чем весьма напоминает другого незадачливого биографа - М. Бекетову, тетку Блока. Пушкин на страницах Тырковой-Вильямс предстает не только величайшим поэтом, который никогда никому не подражал; ни Байрону, ни Шенье, ни Шекспиру (вопреки собственным утверждениям), но и благородным рыцарем, трогательным, ранимым ребенком, и вдобавок - неотразимым сердцеедом. Данный образ не вполне совпадает с воспоминаниями современников, и Тыркова-Вильямс время от времени отпускает критические замечания в адрес Н. Карамзина, А.Тургенева, И.Пущина и прочих друзей Пушкина, кто в своих отзывах не понял его так глубоко, как она сама, Тыркова-Вильямс. Спасибо ей за проницательность. Появление в его высоко духовном творчестве пародийной «Гаврилиады» и других произведений, полных насмешек над Священным Писанием, она, будучи глубоко религиозной, объясняет коварным вмешательством бесов, из-под влияния которых Пушкину, в конце концов, удалось ускользнуть. Причем, ускользнул он буквально «бесом», (опять-таки, пользуясь его собственным выражением). Длинные пассажи, исполненные обожания, увы, не могут скрыть недостаток фактов, которых, собственно, и ждешь от биографии. К.Ш.