Амазонки

Запомни, дочь моя, — женщина рождена, чтобы любить. Любить родных, любить мужчину, мужа. И знай — любовь к мужчине бывает сильнее, чем любовь к матери, отцу и брату. Так было, так будет до скончания людского рода.

...женщина, будь она трижды воительница, в глубине души остается женщиной.

Любить женщин он не может — стар, пить вино ему нельзя—больна печень. Только и осталось ворчать да читать нравоучения.

Ах, как проклинает себя Рутула за болтливый язык. Не зря отец твердил ей когда-то, что человек до пяти лет учится говорить, а после пяти всю жизнь должен учиться молчать и слушать.

Я очень стар, чтобы лгать.

Погребая любимого человека, только стонами может выразить амазонка свою печаль. Так принято от века. Слезы у амазонок можно увидеть только от дыма костра, от соринки в глазу, от лука и чеснока. Горе ареянка встречает, стиснув зубы.

<...> если у женщины сила, оружие, власть — они могучи, умны и гораздо беспощаднее вас, мужчин.

Она понимала: Атоссе уже не подняться и стоять за нее бессмысленно. Всегда было так: когда кумир покачнулся и начинает падать, все, кто до этого служил ему опорой, старательно начинают толкать его наземь.

Чокея знала, что великая наездница, создавая Фермоскиру, уподобила ее пчелиной семье. Матка — царица, боевые пчелы — наездницы, рабочие пчелы — рабыни, ну а мужчины — трутни. Их берут по надобности и затем безжалостно убивают.

Конь для амазонки — все: сила, богатство, друг.

Клевест, как и все недалекие люди, думал, что быть высокопоставленным лицом— это только повелевать, пользоваться почтением и жить в роскоши. Теперь он начал понимать, что большая власть— это огромная забота, требующая ума и ответственности.

Запомни, цари не терпят около себя тех, кто возвел их на царство. Их убирают, чтобы не быть всегда им обязанным.

<...> царица, если она повержена, все равно остается царицей.

Быть у власти — это вечный риск.

<..> человек без веры жить не может.

Все идет как надо: ты, заковавшая сотни рабынь в цепи, можешь ли жаловаться богам, если заковали тебя?

Силам приходит конец... сестры. Глаза застилает мрак... передайте всем... мое слово. Как бы ни жить, но лучше... жить. Пусть плен... но жить... жить.

Битва — тогда битва, когда воин видит впереди себя врага. Если же он не знает, против кого поднимать ему меч, отвага покидает его, уступая место сомнениям и страху.

Истина есть: власть получить не так уж трудно, намного тяжелее ее удержать.

Великому греху — великая жертва!