Школа для эмигрантов

Пять из шести представленных в книге пьес можно смело отнести к категории "это были не опята".
Однако шестая пьеса, "Школа с театральным уклоном", показалась мне весьма интересной. Это не буйный сюр, а замечательная классически постмодернистская история про учителя физкультуры по фамилии Трубецкой и учителя географии Сержа. Пустая школа в преддверии первого сентября, театральное эхо спортзала и заброшенный в него реквизит дают им повод разыграть собственную жизнь, какой она могла бы оказаться, если бы Виктор действительно был князем Трубецким, а Сережа - его соперником в любви к прекрасной Мерилин. Но любой спектакль должен закончиться, потому заканчивается и этот, и герои неизбежно вновь оказываются в школьном спортзале с некрашеными стенами, которые им, кстати, и предстоит покрасить.

Первый раз прочитала эту пьессу 6 лет назад. Тогда у меня возник ряд вопросов : что это такое? это шизофрения? пары клея? сон? что это?
И все эти года я нет-нет, но мысленно возвращалась к этому.
И вот, спустя столько времени я нашла фото той книги и пришла в восторг. Думаю, ну время-то прошло, я стала старше, умнее, разборчивее..
Ан нет. Видимо на эту книгу моё взросление не распространяется.
Всё же я люблю литературу понятную. А если она такая же загадочная, то хочется хоть какого-то разъяснения или же хоть призрачного описания метафор.
Я 6 лет пыталась научиться хоть как-то относиться к этой пессе, как-то в ней разобраться. Но так и не вышло.
Может, её нужно принять. Но сложно принять то, что не можешь понять.

Пьеса "Юго-западный ветер" рассказывает об утопленниках разных эпох нашего Отечества, которые каким-то образом остались существовать под водами Волги.

В целом, идея пьесы интересна, мы видим историю, похороненную под водами текущей ситуации, вспоминаем, какой была наша страна, и сравниваем с тем, что с ней стало. К сожалению, автор не довёл ни развития идеи, ни абсурдности ситуации до точки кипения. Получился хороший костяк на злободневную тематику, однако не хватило напряжения и остроты, чтобы встать в ряд, например, с иносказательными пьесами-сказками Евгения Шварца или историческими пьесами Алексея Толстого. Хотя потенциал, несомненно, был.

Кроме того, к концу пьесы у меня возникло ощущение, что идейный прицел сбит, нагромождение образов завалило начинавший выстраиваться чёткий конфликт. Для абсурда - слишком конкретно и реалистично, для актуальной остроты - наоборот, слишком размыто и равнодушно.

Таким образом, идея хороша, но не хватило остроты конфликта и следующего из него исхода.