Рыцари Сорока Островов

— Подъем… — с неохотой вылезая из-под одеяла, произнес я.

Сейчас Сергей казался беспомощным и слабым. Странно, чем человек умнее, тем труднее ему прийти у какому-то решению. Это только я легко решаю, как поступать дальше…

— Познакомься, Крис, — тихо сказал я. — Это один из тех шестнадцати ублюдков, что держали нас на Островах. Теперь он изменил поведение и готов служить нашим проводником. Экскурсоводом. Готов быть предателем.
Капюшон развернулся в мою сторону. Нечеловеческий голос равнодушно произнес:
— Предательство — понятие человеческого разума. Мы меняем поведение. Одно из странных свойств человеческого разума — неприятие смены поведения.

Все дело в том, что каждая ложь - это чья-то мечта. Настоящая ложь просто обязана быть красивой, тогда в нее обязательно поверят. Лишь правда может себе позволить роскошь уродства.

Я скосил глаза. И увидел, как к подъезду направляется компания мальчишек. Им было лет тринадцать-пятнадцать, кто-то чуть старше, другие помладше. Веселая, хохочущая, обнимающаяся компания. Я чуть повернулся, разглядывая их со смутной, неясной нежностью. Я чувствовал себя старше этих ребят на пять, десять, сорок лет. На сорок островов…

Что чувствовали они, попавшие на Острова из разоренных, прошедших войну стран? Может быть, вначале даже восхищались окружающим их великолепием: море, острова, замки, сказочное оружие. А потом понимали, что война снова догнала их, что придется убивать и гибнуть самим под жарким солнцем, на овеваемом ветерком мраморе мостов…

- Он был распространителем., - сказал Крис, когда Том отошел. - Точнее, передавал наркотики пушерам...ну, распространителям в школах. Теперь боится, что, когда вернется на землю, с него спросят за пропавший товар.

• Ты его успокоил? - спросил я, глядя как Том с Толиком уходят по мосту.
• Да, конечно. Я сказал, что мы никогда не вернемся на Землю.

— В мутном зеркала овале
Я ловлю свое движенье,
В рамке треснутой поймали
Нас с тобою отраженья…

— И не вырваться, не скрыться,
Мир прилип к холодной грани,
И смеются наши лица
На заплаканном экране.
И за тенью зазеркальной
Повторяем мы движенья,
Выпал случай уникальный:
Нас поймали отраженья…

А человек становится взрослым, когда перестаёт этого хотеть.

Лишь правда способна позволить себе роскошь быть уродливой.

Когда перекошен весь мир, легче признать ненормальным того, кто держится прямо...

Сила любой стены в ее монолитности. Утратив ее — стена обречена…

Ну почему, почему, самая подлая и жестокая ложь кажется нам такой красивой? Куда красивее, чем правда…

Подлецам во всем мире было бы очень скучно жить, не существуй такого понятия — приказ.

Глаза раскрылись сами собой. Я ожидал любой, самой неожиданной картины. Грязного корабельного трюма, в котором плещутся настоящие волны и бродят, окутанные голубым пламенем, призраки. Искристого синего тумана, клубящегося в фальшивом корпусе клипера.
Истина оказалась проще. Но простота была из тех,что пугают сильнее любых фантастических неожиданностей. Так тупой перочинный нож в руках пьяного хулигана кажется вам страшнее крупнокалиберного пулемета.

— Не смей!

…Синий свет фонарей плясал на лезвии меча. Скорченные тени расползались по сторонам.

Пока мы стояли возле неудавшейся мины, переживая свое поражение, Том принялся что-то объяснять Крису.