Что зовется мышлением?

Книга написана на материале лекций Хайдеггера 1951-1952-го годов, когда ему снова разрешили (после проведенных процедур денацификации) преподавать в университете. Я вот просматриваю сейчас свои конспекты, другие тексты (или те же свои рецензии здесь же, на этом сайте на некоторые его книги, размещенные) и всё больше убеждаюсь, что философ сей как раз стопроцентно «умещается» в свою же, сказанную в этой книге синтагму о том, что «Каждый мыслитель продумывает только одну единственную мысль». С единственной только поправкой, не поправкой даже, а, скорее, комментарием, что «продумываемая» автором «мысль» состоит из трёх элементов: Гельдерлин, Ницше и я (то есть он, Хайдеггер, которого начнут понимать, по его словам, через триста лет) после них. Говорит он ещё здесь же, правда, и о мести, но, всё равно говорит в контексте Ницше и себя, любимого, хочет он, мол понять, что придет на место мести.. Странно, подумал я, когда первый раз встретил (в тексте) этот его вопрос, обращенный, как бы к будущему.. Странно, как что? –Вроде как проблема мести была актуальна для Ветхого Завета, а в Новом Завете есть же вполне четкий ответ на этот вопрос (и вы все его конечно же знаете).. Ну да ладно, будем считать, что товарищ имел в виду эмоциональную составляющую миропонимания, хотя таковая «эмоциональная составляющая» не есть его сильная сторона. А что есть тогда его «сильная» (сторона)? Как что? Именно то, что от него и переняли в последующем Деррида и Ко: -бесконечная мастурбационная игра слов и понятий, запускаемая по псевдо-онтологическим кругам, и чем путанее, тем лучше: создаешь (многовариантную) ризому, выбираешь на ней один какой-нибудь «вариантный» путь, всё время говоря, что вариантов нет, и, тем не менее, пройдясь по этому (произвольно выбранному) пути, садишься в конце с ехидной улыбочкой и ехидно-скромно ожидаешь (неизбежных) оваций.

Философы — удивительные люди. Они обладают даром морочить читателям головы ради их же просветления.

Почему же так сложно читать философские тексты? Как мне кажется, причина в том, что философия — это еще и предмет в университете, где преподавателю-философу платят за академические часы. Поэтому философы берут мысль и тянут ее, как кота за хвост, на протяжении семестра. А это искусство — растянуть то, что можно уместить на паре страниц, до целого курса и даже книги!

Философия вряд ли заинтересует простого человека, только если на философа вдруг не снизойдет откровение и он не придумает маркетинговое название для своего курса иль книги. Так, попалась мне на глаза на букинистическом рынке книга Мартина Хайдеггера «Что зовется мышлением?».

Долго не мог подступиться к трудам Хайдеггера, а тут такое заманчивое название.

Философы любят рассуждать о мышлении. Это обязательная часть их программы. Начал читать — и понеслось. Хайдеггер задал жару, навел на мысль, а потом ушел с нее (курс и удовольствие нужно растягивать не на один сезон).

Вот как раскрыть мысль «Что зовется мышлением?», если у тебя целый курс под нее выделен? Что делают философы в этом случае? Они обращаются к своим братьям из прошлого. По классике, от буквы А — Аристотель до... пока курс не закончится. Хайдеггер в поисках ответа на вопрос «Что зовется мышлением?» обращается к Ницше. И они вдвоем начинают морочить читателям головы.

«Однако для того, чтобы мы вообще смогли встретить мышление Ницше, мы сначала должны его найти. Только когда мы его найдем, мы сможем попытаться мыслимое этого мышления вновь потерять».

Вот что хотел сказать Ницше о человеке?

В моем понимании, что человек — это переходное звено от животного к сверхчеловеку. Нам как людям дана возможность выходить за свои пределы. Идти туда, не знаю куда. Но западные философы, на мой взгляд, сильно запутались в языковых конструкциях. Им бы поучиться у мексиканских шаманов, которые на протяжении тысячелетий открывали тайны сознания благодаря произрастанию в их местах кактусов силы. В этом плане Карлос Кастанеда, как мне кажется, ушел в философии на порядки (вселенные) дальше, нежели западные философы. Пока Ницше рассуждал о сверхчеловеке и пути к нему, шаманы это реализовали на практике.

Но так как мы обитаем, в числе прочего, внутри языка, то полезны такие философы, как Мартин Хайдеггер, которые ориентируют нас в языке и мышлении, показывают новые конструкции, рассказывают попутно, как с ними работать.

Что же такое мышление? Как ему научиться? Переиначим вопрос, используя другие слова. Что такое плавание? Рисование? Вождение? Можно ли ими овладеть только по теории в книгах или нужно нырнуть в воду и поплыть, вспоминая по ходу?

Хайдеггер мастерски переставляет слова, переиначивает вопросы, морочит голову так, что у тебя шарики за ролики заходят и в голове происходит «бдыщььь».

Возвращаясь к мышлению. У некоторых, но не всех людей есть зов к мышлению. Стремление думать, придумывать, мыслить. Непонятно только, как начать этот процесс и что это такое. Что же зовется мышлением? Вкратце, как в анекдоте: «Девушка, девушка, а как вас зовут? — Меня не зовут, я сама прихожу».

Хайдеггер пишет:"Призывающее мыслить в наше со-мнительное время — это то, что мы еще не мыслим...

Мы сказали: человек еще не мыслит и именно потому не мыслит, что данное для мысли отворачивается от него, а совсем не потому, что человек недостаточно обращен к предназначенному для мысли. Данное для мысли отворачивается от человека. Оно оттягивается, ускользает (entzieht) от него. Однако как мы можем вообще знать о том, что изначально оттягивается и ускользает, пусть даже и самую малую малость? Или хотя бы поименовать его?«

Вот! Вы это видели? Что-нибудь поняли? Видали, как заморочили голову нам? :)

Что же нас зовет мыслить? На этой ноте отправляю вас к первоисточнику, к книге Мартина Хайдеггера «Что зовется мышлением?». Польза от ее чтения в том, что ты ничего не понимаешь, но, пока считываешь текст, в мышлении происходит перестройка нейронных связей. Ты начинаешь после нее видеть мир в «розовых очках Хайдеггера». Рекомендую к прочтению (если это процесс можно назвать чтением :)).

P. S.
Комментарий к одной из книг Хайдеггера: «Хайдыгер он как чорны сухарь. Сытому не понять голодному понять. Истинно истинно говорю это есть наст. пища».