По ту сторону добра и зла. К генеалогии морали

Верное средство рассердить людей и внушить им злые мысли - заставить их долго ждать. Это делает безнравственным.

Мы часто противоречим какому-нибудь мнению, хотя нам, собственно, лишь несимпатичен тон, каким оно излагается.

Всякое зло оправдано, если при виде его бог наслаждается.

Что труднее всего поддается переводу с одного языка на другой, так это темп его стиля, коренящийся в характере расы, или, выражаясь физиологически, в среднем темпе ее «обмена веществ». Есть переводы, считаемые добросовестными, но являющиеся почти искажениями, как невольные опошления оригинала, просто потому, что не могут передать его смелого, веселого темпа, который перескакивает, переносит нас через все опасности, кроющиеся в вещах и словах.

Мы охладеваем к тому, что познали, как только делимся этим с другими.

"Я это сделал", - говорит моя память. "Я не мог этого сделать", - говорит моя гордость и остается непреклонной. В конце концов память уступает.

”Просвещение” возмущает: ведь раб хочет безусловного, он понимает только тираническое...

Пусть мужчина боится женщины, когда она любит: ибо она приносит любую жертву и всякая другая вещь не имеет для нее цены.
Пусть мужчина боится женщины, когда она ненавидит: ибо мужчина в глубине души только зол, а женщина еще дурна.

Люди, которые дарят нам свое полное доверие, думают, что тем самым они приобретают право на наше доверие. Но это - ложное заключение: подарками не приобретаешь прав.

Иногда, чтобы убедить в чем-либо одаренных людей, нужно только изложить утверждение в виде чудовищного парадокса.