Ваша оценкаЦитаты
antonrai27 января 2017 г.Что, например, до моего «Заратустры», то я никому не позволю слыть его знатоком, кто хоть однажды не был бы ранен глубоко и хоть однажды глубоко не восхищен каждым его словом: лишь тогда вправе он наслаждаться преимуществом быть благоговейным пайщиком халкионической стихии, из которой родилось это произведение, ее солнечной ясности, дали, широты и достоверности.
1453
NastyaKarst21 декабря 2016 г.Нашему сильнейшему инстинкту, тирану в нас, подчиняется не только наш разум, но и наша совесть.
192
bananafish14 декабря 2016 г.Свет самых далёких звёзд позже всего доходит до людей, а пока он ещё не дошёл, человек отрицает, что там есть звёзды. «Сколько веков нужно гению, чтобы его поняли?» – это тоже масштаб, это тоже может служить критерием ранга и соответствующим церемониалом – для гения и звезды.
195
WerginMinbars26 ноября 2016 г.Все в женщине - загадка, и все в женщине имеет одну разгадку: она называется беременностью.
1124
Daria_Alvarez10 августа 2016 г.Мы поступаем наяву так же, как и во сне: мы сначала выдумываем и сочиняем себе человека, с которым вступаем в общение, - и сейчас же забываем об этом.
188- Daria_Alvarez10 августа 2016 г.
Часть чувственность перегоняет росток любви, так что корень остается слабым и легко вырывается.
186 - Daria_Alvarez8 августа 2016 г.Читать далее
Никто не станет так легко считать какое-нибудь учение за истинное только потому, что оно делает счастливым или добродетельным, - исключая разве милых "идеалистов", страстно влюбленных в доброе, истинное, прекрасное и позволяющих плавать в своем пруду всем родам пестрых, неуклюжих и добросердечных желательностей. Счастье и добродетель вовсе не аргументы. Но даже и осмотрительные умы охотно забывают, что делать несчастным и делать злым также является контраргументами. Нечто может быть истинным, хотя бы оно было в высшей степени вредным и опасным.
128 
khramov7 августа 2016 г.Читать далееФилософа узнают по тому, что он чурается трех блистательных и громких вещей, славы, царей и женщин, - чем отнюдь не сказано, что последние не приходят к нему. Он избегает слишком яркого света: оттого и избегает он своего времени и его "злободневности". Здесь он подобен тени: чем дальше закатывается от него солнце, тем больше он растет. Что до его "смирения", то, мирясь с темнотой, он мирится также с известного рода зависимостью и стушевыванием; более того, он боится быть настигнутым молнией, его страшит незащищенность слишком обособленного и броского дерева, на котором всякая непогода срывает свои причуды, а всякая причуда свою непогоду. Его "материнский" инстинкт, тайная любовь к тому, что растет в нем, подсказывает ему ситуации, где ему нет нужды заботиться о себе, аналогично тому, как инстинкт матери в женщине поддерживал до сих пор зависимое положение женщины вообще. В конце концов они малопритязательны, эти философы, их девиз гласит: "кто обладает, тот обладаем", - не (я вынужден это все снова и снова повторять) из добродетели, не из похвальной воли к невзыскательности и простоте, а поскольку так требует этого в них их верховный господин, требует умно и беспощадно, концентрируясь только на одном и только для этого одного собирая и скапливая все: время, силу, любовь, интерес. Такого сорта людям не по душе, когда их беспокоят враждами, а также дружбами; они легки на забвение и презрение. Им кажется дурным вкусом корчить из себя мучеников; "страдать за правду" - это предоставляют они тщеславцам и актеришкам духа и всем вообще праздношатающимся ( - им самим, философам, есть что делать для правды). Они экономят на высокопарных словах; говорят, им претит даже слово "правда": оно звучит кичливо...
1454
