"Детка, Бог никогда не подкинет тебе что-либо, с чем ты не смогла бы справиться. Просто сделай хотя бы один шаг."

– И еще обращай внимание на руки, – добавила другая профи. – Если клиент утверждает, что он из рабочих, у него должны быть грубые руки. Это тебе предупреждение. Многие копы рядятся в рабочую одежду, но забывают о том, что у них на ладонях мозолей нет.

У меня внутри порхают бабочки размером с динозавров.
– Не беспокойся, ты им понравишься.
– Чарлз сказал, это не имеет значения. Он любит меня. А я его просто обожаю.

– А мне нравилось чистить камеры хранения, – вспоминала видавшие виды ветеранша. – Бывало, болтаешься по вокзалу, пока не увидишь, как какая-нибудь старушенция пытается загрузить в ячейку тяжеленный чемодан и еще коробку. Ну, натурально, помогаешь ей, а потом отдаешь ключ, только ключ-то этот не от ее ячейки, а от пустой. Старушка уходит, ты забираешь ее вещички и сматываешься.

Карен, красивая молодая исполнительница танца живота, предложила ему еще одну игру – «в ключик». Зазывая вечером в субботу народ, Джеф должен был отводить поодиночке мужчин и предлагать купить ключ от ее трейлера.
Ключ стоил пять долларов. В полночь у двери ее трейлера кружили больше дюжины обманутых, а сама Карен в это время проводила ночь в городе с Джефом. Когда на следующее утро простофили являлись, чтобы поквитаться, они обнаруживали, что аттракционы уехали.

... объяснил дядя Уилли. – Мы – мошенники, умеем понт крутить. Только запомни, сынок, нельзя надуть человека, если он хотя бы не алчен.

– У меня был знакомый парень, – вздохнула Лола, – так вот он, одетый в пальто, забирался в толпу, обе руки на виду и при том тырил все подряд, как скаженный.
– Как ему это удавалось?
– Сделал себе бутафорскую правую руку. А настоящую просовывал в прорезь в пальто и снимал из карманов кошельки и бумажники.

Безупречных изумрудов не бывает.

Свобода не была для Трейси простым абстрактным понятием. Это нечто осязаемое, физическое, чем можно восхищаться и смаковать. Свобода – это вдыхать свежий воздух, уединение, не ходить строем в столовую, не слышать сирены. Это означало горячие ванны и вкусные супы, мягкую постель, красивые платья и туфли на высоком каблуке. Это – возможность иметь имя, а не номер

Афера подобна джиу-джитсу. В джиу-джитсу вы используете стремление вашего соперника выиграть. В афере пользуетесь его жадностью. Вы делаете первое движение, а уж он проделает все остальное.

Думаю, главное, что я вынес, это что война - самая большая афера в мире. По сравнению со всем этим мы с вами просто паршивые любители.

В тюрьме нет часов, в тюрьме есть только календарь.

Вы, американцы, не знаете, куда девать свои деньги.

Каждый солдат воюет на своей войне.

В политике самое главное - сделать все вовремя.

Когда с четырнадцати лет ты сам по себе, все быстро схватываешь. Сначала усваиваешь, что движет тобой, а потом начинаешь понимать, что движет другими. Афера подобна джиу-джитсу. Только в борьбе, чтобы победить, используют силу противника, а в афере - его алчность. Совершаешь первый ход, а все остальное он доделывает за тебя.

То, что происходит в этих стенах, никогда не происходит на воле. Здесь иногда нам нужно подержаться за теплое тело. Кто-то держится за нас и говорит, что любит. Кто-то проклинает нас. Не имеет значения, было ли это раньше или есть сейчас. У нас у всех это было.

Все будущее человечества можно прочесть в его прошлом.