Года два назад я прочитала книгу Алексея Ягудина — соперника, антагониста и, пожалуй, недруга Плющенко. И вот пришла пора для книги Евгения. Я уже говорила, что фигурное катание люблю, но, по сути, в нём не разбираюсь. Фигуры Ягудина и Плющенко для меня очень и очень неоднозначны. Я их уважаю, как великих спортсменов, но вот по человеческим качествам они мне не нравятся оба. Но, как оказалось, Плющенко неприятен вдвойне! Обидно смотреть как в последние годы сильный спортсмен превращается (и не без чуткого руководства супруги!) в жалкого шоумена. А уж история с шурупами на Олимпиаде — это просто позор! И как-то странно читать в Жениной книге такие строки:
В спорте имеет большое значение вовремя уйти, красиво и чтобы не оставалось неприятного осадка...
Ну вот же, вот! Золотые слова! А что на деле?.. Я думала, что в книге найду какие-то ответы на то, что же происходит сейчас? Откуда такое жалкое и недостойное поведение? К сожалению, нашла. На самом деле, Плющенко всегда был таким. Просто весь этот негатив перекрывался талантом и поистине шедевральными выступлениями на льду. Сейчас возраст берёт своё, блистательное прошлое остается за бортом, а покидать Олимп — ой, как не хочется! Вот и цепляется Женя за всё подряд, вот и пиарится где надо и не надо! Ну, оставь уже спорт молодым! Участвуй в шоу и ледовых постановках. Не будь клоуном! Нет. Не отпускают медные трубы (и, видимо, хорошие гонорары!). И жена-продюсер (не к ночи будь помянута!). А ведь звоночки всего этого уже вовсю раздаются в этой книге (которая, кстати, написана уже после знакомства с Рудковской, но ещё до их совместной жизни). Очень уж много жалоб. Очень уж много намёков на нечистоплотность других. Начиная от дедовщины в раздевалке (и тут не трудно понять на кого "тонко намекает" Плющенко — вместе с ним тренировались старшие ребята: Ягудин, Урманов и т.д.) до взрослых соревнований:
Газеты — американские и российские — дружно писали, как прекрасно подготовились к выступлению на Олимпийских играх Алексей Ягудин и его тренер Татьяна Тарасова, в какой Ягудин прекрасной форме. Нас с Алексеем Николаевичем Мишиным им противопоставляли — уведомляли, будто мы и готовились отвратительно, и программа у нас, естественно, ужасная. Объяснялось все просто. В мире фигурного катания, как, впрочем, и во всяком профессионально ориентированном мире, есть продажные журналисты. За деньги они готовы писать, что скажут. Конечно, что-то утверждать и обвинять конкретных тренеров-заказчиков и журналистов-исполнителей я не берусь, потому что доказать это все равно невозможно. Но они были и есть. У нас с Алексеем Николаевичем была абсолютно честная позиция: мы никого не подкупали и, если давали интервью, говорили все как есть. Мишин и родные старались не показывать мне эти статьи, берегли мою нервную систему. Но информация просачивалась отовсюду. Оказывалось давление, это было неприятно, выбивало из колеи. Кстати, после ухода Ягудина из спорта журналисты, которые писали обо мне гадости, переметнулись на мою сторону и попытались себя вести так, словно мы друзья. Естественно, работать с ними я не стал.
...есть люди, которые способны на страшные вещи. Когда Загайнов только-только начал работать с Ягудиным, поползли странные слухи. Нам писали письма, моей маме звонили и предупреждали: «Сделайте Жене хорошую защиту. На Олимпиаде его загипнотизируют, сглазят, закодируют. Произойдет что-то непоправимое, если вы не примете меры». Мы не верили во всю эту ахинею и старались быть выше домыслов и сплетен... Я упал на короткой программе. Этот четверной прыжок я знаю как «Отче наш». Мне кажется: разбуди меня ночью — и я его прыгну без единой помарки. На тренировках все шло великолепно. И вдруг… Выходя на четверной прыжок, я увидел силуэт Загайнова. Он находился как раз напротив меня. Я поймал его тяжелый взгляд. Я очень хорошо оттолкнулся и ровно вылетел. Но потом случилось что-то необъяснимое. Кто-то словно приказал мне: «Раскрывайся! Иди на приземление!» И я послушался, хотя было еще рано. Я до сих пор не могу понять, откуда появился этот сигнал, каким образом он достиг моего мозга...
Ягудин… Ему доставались лучшая программа, лучшая музыка, ему всегда уделялось больше времени. А я собирал какие-то остатки...
— Вали в свой Волгоград! — Эту фразу я слышал и от других спортсменов, но от Ягудина чаще всего... И хотя Ягудин был постарше и поопытнее, я его напрягал. Я мешал ему, а он мне, напротив, помогал. Сначала я кружил вокруг, потом начал жалить — сначала потихоньку, потом все сильнее, пока не попал в самую больную точку. Конечно, я получал от него зуботычины. Как от старшего и более сильного. Причем, как правило, если он меня и бил, делал это исподтишка. Например, после тренировки мы играем в футбол. Я забиваю гол и тут же получаю сзади по ногам. Можно даже не смотреть, кто ударил. И так все понятно.
И ладно бы всё это касалось только спорта и соперников на льду. Но ведь про жену свою первую, мать его старшего сына как-то некрасиво Женя отзывается. Мог бы уже и отпустить ситуацию.
Она просто изводила меня своей ревностью. И что же было с этим делать, ведь я публичный человек, ревновать меня к толпе поклонниц или трибунам со зрителями — занятие бессмысленное, так и свихнуться недолго.
Какое-то неприятное чувство осталось после книги. Оценку решила не ставить. Потому как она будет скорее не для самой биографии, а для Плющенко-человека. И, как вы понимаете, далеко не лестная...
151 понравилось
