Драконья любовь, или Дело полумертвой царевны

– И чем же занималась эта… агент первой руки?.. – Спросил Макаронин.
– Ну… чем занимаются в департаменте крупных неприятностей!.. Устраивала крупные неприятности… за пределами нашего государства.
Старший лейтенант мгновенно остановился и повернулся к Володьше.
– Ты хочешь сказать, эта бабуля – божий одуванчик подпольно вела за границей подрывную работу?!!
– И подпольно, и подкрышно, и подводно, и подземно… – Володьша пожал плечами, словно говорил самые обычные вещи, – …и что характерно, ее ни разу не поймали. Это ж
она выкрала и вывезла первого придворного мага Верхнего гуннского королевуса. Я точно это знаю, поскольку сам составлял слух, что мы здесь вовсе не при чем, и распространял его…
– Но если она… такой ценный агент, то почему она шлындрает в своем летучем чугуне над необитаемыми лесами вместо того, чтобы заниматься оперативной работой! – Справедливо возмутился старший лейтенант.

Макаронин в это время взялся за Володьшу, но тот вдруг открыл глаза и совершенно трезвым голосом поинтересовался:
– Что, уже пора вставать?..
– Да, – как ни в чем не бывало подтвердил Макаронин, – пора вставать и собирать пожитки, чугунок отправляется ровно через три минуты, просят срочно всех подняться на борт!
Володьша вскочил на ноги и дрогнувшим голосом спросил:
– Мы что, вместе с бабой-Агой летим?!
– Нет, это баба-Ага летит с нами! – Авторитетно заявил старший лейтенант.
– Но ведь… это… чугунок-то бабе-Аге принадлежит… – растерянно проговорил менестрель, заглядывая в оловянные макаронинские глаза.
– Нет, – категорически ответил силовик, – данный летательный аппарат реквизирован у гражданки Аги для выполнения особо важного государственного задания!
– Но… это… лететь… – Володьша коряво помахал руками, – …рулить… ну… руководить… чугунком баба-Ага будет?..
– Гражданка Ага в настоящее время с перепоя находится в невменяемом состоянии, – снисходительно пояснил старший лейтенант, – как же она может… э-э-э… рулить чугунком, когда она сама собой рулить не может?..
– А тогда… кто же?.. – Вытаращив глаза, испугано осведомился абориген.
– У нас свои пилоты есть! – Гордо ответил Макаронин и резко прекратил прения. – Давай, собирай пожитки, а то своими разговорами только задерживаешь нас!

Бабуля выглядела сбитой с толку и темперамента для повторения своего клича ей явно не хватило. Видимо поэтому Макаронин, бывший в нашей компании самым подготовленным к таким ситуациям, авторитетно кашлянул и веско проговорил:
– Так!.. Летаем, значит?! А права на управление летательным аппаратом у вас, гражданочка, имеются?!
– Чего?.. – Значительно сбавив силу голоса, поинтересовалась старуха, присаживаясь на корточки на краю чугуна. Она, видимо, была здорово глуховата.
– Я спрашиваю, имеются ли у вас, гражданочка, права на управления летательным аппаратом, и к какому аэродрому приписан ваш… э-э-э… чугунок?!
– Ребят… – еще больше растерявшись, проговорила старуха, – …вы чего?.. Я ж – баба-Ага!.. Вы что, совсем меня не боитесь?!!
– А почему это мы вас должны бояться?! – С язвинкой в голосе поинтересовался Юрик и, оглянувшись на меня добавил. – Мы что, старушек не встречали, или чугунков не видели?! Да я столько чугунов у своей бабки переколотил, и не сосчитать!!

Юрик снова улыбнулся и пожал плечами:
– У меня, понимаешь, условный рефлекс…
– Какой рефлекс, – перебил его я с живым интересом, – толстых рослых тётек вырубать?! Это какой же Павлов тебе такой рефлекс оригинальный привил?!
– Да нет!.. – Досадливо отмахнулся Юрка от моих домыслов. – Я ж всего месяц назад закончил спецкурсы по борьбе с организованной преступностью… Ну, вот и… того… этого… чуть какое… поползновение, у меня сразу рефлекс включается. А у этой тетки одни сплошные поползновения: то с дубиной, то, понимаешь, вообще с холодным вооружением наперевес!..
Мы с Макарониной снова уставились на «замиренную организованную преступность», раздумывая, что же нам делать дальше, и в этот момент за моей спиной раздался мелодичный девичий голосок:
– Ой, а вы все еще не ушли?.. Ой, а кто это вас в дом пустил?..
Мы разом повернулись, как будто специально для того, чтобы встретить, так сказать, лицом к лицу последний, самый сложный вопрос очнувшейся Василисы:
– Ой, а что это матушка на половичке улеглась?!
– Э-э-э… – протянул растерявшийся в очередной раз Макаронин, – да вот… притомилась… прилегла, так сказать, восстановить гаснущие силы… дубинка у ней тяжеловата оказалась…

Неделя эта тянулась для меня совершенно невыносимо, словно само Время решило испытать мое терпение, для чего практически остановилось. Мне казалось, что от рассвета до заката проходит две недели, я ложился спать в двенадцать ночи, а просыпался в четыре утра, прекрасно отдохнувший, словно проспал часов десять! Вдобавок к этому вокруг меня совершенно ничего не происходило – ну, то есть, абсолютно ничего!! Даже количество преступлений на бытовой почве сократилось впятеро, словно граждане сговорились не отвлекать меня от моего ожидания!!!