Проклятые поэты

«отщепенство, вызов, обреченность, стремление к гибели. Это люди короткой жизни и трагической судьбы, «дети Каина», взбунтовавшиеся против существующего порядка, морали, религии, разума»

Прочла отзывы об этой книге и очень многое поняла: этих поэтов всё ещё проклинают, порицают за декадентство, за то, что видят красоту в разложении, гниении. Не прельщает современного читателя ни Рембо, ни Боддлер, ни Корбьер. Не удивлена. Это "трудные" поэты, они мыслят иначе, они, свободолюбцы, переворачивают привычные представления.

А вот я обожаю этих неправильных, проклятых и проклинаемых французов. Они возвели красоту в абсолют, увидев её во всём, даже в уродстве. Они верили, что настоящая жизнь есть поэзия. А Рэмбо, когда понял, что это не так, вообще бросил писать стихи.

Они стали родоначальниками модернизма, их ценили все представителя Серебряного века русской поэзии. Символисты считали своим вдохновителем и провозвестником Шарля Бодлера. Их переводили Брюсов и Бальмонт.

Я их очень люблю читать и в оригинале и в многочисленных переводах. А Тристана Корбьера так просто обожаю:

Как истинный поэт, стихов он не имел.
Мертвец, он день любил и презирал стенанья.
Художник, он забыл искусство рисованья:
Всё видеть — слепота. А видеть он умел.

Бесплодный фантазёр, в мечту он погружался,
Но форму ей придать отнюдь не собирался,
Чтоб не раскрыть себя, не обнажить свой тыл.

Романа персонаж, он был влюблён в брюнетку,
Которая была блондинкой — что нередко
Он видел, но молчал: он слишком занят был.

Здесь, где так тяжек труд, искатель неуёмный,
Он на трудяг взирал с высот души огромной,
И тех, кто хорошо трудился, он жалел.

Идеи рудокоп, свой лоб он скрёб и темя,
Чтоб обнаружить прыщ или помочь проблеме
Прийти в движение. Такой уж был удел.

Он говорил не раз: “Бесплодна ваша Муза,
Дочь проституции и праздности она.
В семейном чреве ей не продохнуть от груза
Производителя, чья взмылена спина.

О вы, кто портит всё! О каменщики мысли!
Вы, прикоснувшиеся к Музе невзначай,
Едва пришёл рассвет — и вы уже раскисли,
Но лжёте простакам, что дали ей на чай.

Она царапалась, как тонущая кошка,
Вы рвали крылья ей, чтоб только обладать
Пером обломанным или урвать немножко
Волос, которые могли бы кистью стать”.

Он говорил не раз: “О, детскость Океана!
Здесь ни поэтов, ни художников. Но странно,
Что кто-то рисовал и кто-то песни пел,
Пел и в палитру бил, как в кожу барабана,
И рисовал своей свирелью неустанно...
Искусство это?”
Он, под всхлипы урагана,
Своё тщеславие здесь утопить хотел.

Возможно это лучший поэтический сборник, с которым мне приходилось сталкиваться. По своей силе и совокупности воздействия я бы поставил данный сборник в один ряд с "Цветами Зла" Шарля Бодлера. Дух поэзии декаданса и сама символистская эстетика оставили во мне глубокий след. Если с именами Верлена и Рембо я был прежде знаком, то Кро, Корбьер, Роллина, Ришпен и Нуво стали приятными открытиями. Читая книгу, пусть и в блестящем переводе Михаила Яснова, я нередко сожалел о том, что недостаточно хорошо изучал французский в школе.

Книгу открывает совершенно блистательный сонет Поля Верлена "Изнеможение", который наиболее точно определяет суть эпохи декаданса. Верленовская поэзия представляет собой совершенно интимный мир, который просто поражает уровнем и воплощением духовных откровений. Наверно каджого, кто подробно знаком с биографией поэта и особенностями его повседневного образа жизни, не перестает удивлять красота его внутреннего мира, воплотившаяся в поэзии, а более сильной любовной лирики, чем у Верлена, я вообще не встречал ни у одного поэта. Верлен умеет соединить страдание, беспощадный самоанализ и эстетику зла с лучшими человеческими чувствами:

Душа в разладе с сердцем, о кровавой брани,
Уже начавшейся, твердят на все лады.
Но я-то что могу? Волненья мне чужды.
Но я-то что хочу? Все прожито заране.
"Изнеможение"

Тристана Корбьера более кого-либо можно назвать наследником Бодлера. Сила поэтического слога у него всегда направлена на достижение первоначальной цели - критику не только социально-этических норм современного ему франзузского общества, но и на природу человека в целом. Макабрический тон его стихов, вызванный во многом ощущением приближающейся смерти, дает нам в лице его поэзии совершенно особенный опыт. Тем удивительней сила, с которой Корбьер принимает свою судьбу.

Для всех ли этот пир, обильный, долгожданный,
Весь этот ржавый жир, летящий с неба манной?
Нет, мы всего одну бурду собачью ждем.

Над кем-то тишь и свет, но дождь и мрак над нами,
Наш черный котелок давно забыл про пламя.
И злобой мы полны, и желчью мы живем.

А я бываю сыт и медом, и гнильем.
"Дневной Париж"

Относительно стихотворений Шарля Кро, Мориса Роллина, Жана Ришпена и Жермена Нуво также остались самые лучшие впечатления. И остается только сожалеть, что в нашей стране читатель может иметь с ними лишь случайное знакомство, поскольку их издания в деффиците. Нередко даже двустишие может дать богатый повод для размышлений. Так две строчки из Кро порой стоят целой поэмы:

Я веки-вечные живу как на погосте:
Гнильем увядших роз мои покрыты кости...

После прочтения данного сборника за мной довольно надолго закрепился интерес к французской символистской поэзии и культуре Декаданса в целом. Советую всем кто ценит и любит настоящую Поэзию.

P.S.: В тексте рецензии я умышленно не упомянул Рембо. Впечатление от его творчества - повод к отдельной рецензии. А пока можно повторить следом за Полем Валери: "Рембо - предел".

В этой книге собранны стихотворения французких поэтов-декадентов конца XIX века. Некоторые из этих имён известны во всём мире, такие например, как Поль Верлен или Артюр Рембо, о других слышали лишь истинные знатоки поэзии. Однако всех этих поэтов объединяет то направление в котором они писали, а именно - декаданс.
Декаданс - это не литературная школа; это "отражение определённого морального и социального климата, отражение кризиса души". Конец XIX века был эпохой, в которой существовали разные вкусы и предпочтения. Был ещё вполне жив романтизм, обретал дыхание символический мистицизм, но всё это варилось в общем котле, а получившаяся из этих течений "похлёбка под названием декаданс" пришлась к столу европейской культуры конца века. Правда в рускоязычной культуре декаданс так и остался на задворках символизма, из которого кстати последний и вырос (а не наоборот, как думают многие) и теперь пытается переродится.
Что же касается приведённой мной книге, то она как мне кажется, будет интересна людям, увлекающимся поэзией, особенно зарубежной и тем, кто знаком с французским языком, т.к. стихи даются как в оригинале, так и в переводе. Так же книга будет интересна тем, кто ищет новые переживания и сам терпит "индивидуальный бунт", не находя отзыва среди других людей. Но для человека не посвящённого, скорее всего, эти стихи покажутся унылыми и не представляющими большого интереса. Впрочем, не буду бросать слова на ветер, а приведу как пример стих одного из "проклятых поэтов" Шарля Кро, который в целом отражает настроение декаданса.

Сонет.
Живу привычно: в стороне.
Грущу, когда вокруг резвятся.
Косятся люди: "Ну и цаца!"-
Но быть как надо - не по мне.

Сплю днём, гуляю при луне,
Рифмую - где б ни оказаться.
Я - зазывала на паяца.
Пусть так! Но счастлив я вполне.

Я счастлив женской красотою,
И стихотворною строкою,
И красотой добра и зла.

Я грёзам отдал дань и грозам.
Жизнь закусила удила:
Вперёд - по розам, розам, розам!

Не судить о книге по обложке

Бросьте! Мне самому противны жизнерадостные кретины! (с) Но и декадентское мировоззрение оказалось глубоко чуждым. На всем протяжении прочтения не покидало ощущение абсентового болота, вязкого и липкого, кишащего корбьерскими жабами. Отдельные метафоры и стихотворения были чудо как хороши, но в общем и целом... Нет, не по мне, далеко не по мне стихотворство в алкогольных парах и наркотических галлюцинациях. Я глубоко сочувствую трагическим судьбам Верлена, Кро, Корбьера, Роллины, Ришпена, Нуво и Рембо, но они ведь сами своими трагедиями и упивались, во всех смыслах.

Стихотворения приводятся как на русском, так и на французском языке, что побуждает таки выучить последний на должном уровне: может в оригинале и пойдет?.. Пока же я надолго, наверное, завяжу с переводной поэзией - это не то. Тем более не стану больше так опрометчиво покупать декадентские сборники, соблазнившись репродукцией Мане на обложке, ибо корбьерская crapaud уже прикоснулась к моей шее.

P.S. Из полюбившегося переводного вспоминается только "Альбатрос" Бодлера, так любимого "проклятыми". Но то Бодлер и в набоковском переводе.