Кружка "Кот ученый", найденная в Мясном бору поисковиками еще в советское время, в конце 80-х. И такая же кружка, найденная у погибшего мл. лейтенанта Гришина Кузьмы Алексеевича, командира взвода 115-й стрелковой дивизии. Район Невского пятачка, 2016 год. 
Начал разбирать литературу по 2-й ударной армии. Видимо, главным исследованием неудачной Любанской наступательной служит труд уже покойного Бориса Ивановича Гаврилова (1946-2003) сотрудника Центра военной истории Института Российской Истории РАН и поисковика в "Долине смерти". Первое издание вышло в 1999 году, второе издание задержала безвременная смерть историка, и эта книга вышла уже в 2006 году, отчасти на смене эпох в военно-исторической литературе. Честно сказать, автору уже в предисловии удалось сместить акцент своего исследования, дословно: "...автор предлагает свою версию истории Любанской операции. Он рассматривает ее не с точки зрения военной науки, а с позиции гражданского историка, уделяя больше внимания проблеме человека на войне...". Но странно, то, что несмотря на пользование только советскими архивными данными, автор достаточно профессионально освещает именно военную составляющую, и перед нами вполне себе серьезный и не имеющий более современных аналогов оперативный очерк о 2-й ударной армии, только разбавленный постоянными упреками в адрес государственного строя и высшего руководства страны и армии о игнорировании ценности человеческой жизни вверенных командующим солдат и офицеров. Если сосредоточиться на исторической картине, нарисованной автором, то вполне можно себе составить представление об операции.
Общую канву событий и знал и так, посему читал ради более подробных деталей операции. Тут книга не подвела, сражения рассматриваются в хронологическом порядке от попыток захвата первых плацдармов на западном берегу Волхова в декабре 1941 года и до выхода последних групп бойцов из окружения летом 1942-го. На уровне отдельных частей повествование обычно ведется на уровне дивизий, иногда спускаясь до полков и батальонов, если речь идет о каких-то отдельных важных точек, за которые шли ожесточенные бои. На уровне фронта мне было вообще любопытно понять, на основе каких замыслов советское командование послало войска в узкую десятикилометровую пробитую брешь во фронте, ведь не могло не представлять, что немцы, в свой излюбленной манере держаться зубами за опорные пункты в горловине прорыва, сперва окопаются там, а потом начнут подрубать прорыв в самом естественном месте. Логика Мерецкова в данном случае понятна - 2-я ударная была сперва послана пробиваться к коммуникациям ленинградской группировки немцев, а потом перенацелила удар с меньшей целью - на северо-восток для соединения с наступающей у Погостья 54-й армией. Такая операция на "вырост", потому что до ее начала ему была обещана еще одна армия, с помощью которой он намеревался свернуть вообще всю оборону немцев вдоль Волхова, избавившись от узкого вклинения. Проблемы со снабжением и общее техническое и огневое превосходство немцев остановили наступление, лишней армии для Волховского фронта у страны тоже не нашлось, а с выводом из мешка окончательно застрявших войск командование запоздало, хотя до перекрытия немцами коридора успело вывести отдельные части, впоследствии из окружения вышло порядка 40% оказавшихся там бойцов и командиров. Обычный для условий окружений 1942-го развал командования в сгрудившихся на узком пятачке у Мясного Бора войсках показан через индивидуальные воспоминания сумевших выбраться из этого стального ада солдат и офицеров, работы поисковикам там еще на несколько поколений, как минимум.
Темы предательства А.А. Власова автор затрагивает по-касательной, постулируя, что генералу досталась достаточно гиблая должность в полуокруженной и голодающей армии, но вместе с тем, считает, что Власов после полного окружения впал в прострацию и последними организованными попытками вырваться занимались на уровне штаба армии его подчиненные. Любопытный штрих - генерал-майор А.В. Афанасьев, начальник отдела связи 2-й ударной армии, предлагал всему штабному отряду уходить на запад к партизанам на речку Оредеж, его план не был принят, а ведь именно ему удалось в точности его воплотить и он стал единственным из высшего командования армии, кто выбрался из окружения - к партизанам прислали за ним самолет, как только узнали.
По представлениям сегодняшнего дня книга уже успела устареть, по причинам прежде всего неиспользования немецких архивных источников, но пока более нового труда о Любанской наступательной нет и не предвидится, хотя о боях на Погостье новейшая книга Мосунова на очереди. Но пока еще разберу пару малоизвестных сборников документов и воспоминаний по тему 2-й ударной.
26 понравилось
