Зона (аудиокнига MP3)

Мрачная книга. И авторский юмор только усугубляет эффект.

Думаю, её нужно обязательно читать как почитателям, так и ненавистникам Довлатова чтобы лучше понять откуда растут ноги у его мировоззрения, диссидентства, алкоголизма. До "Зоны" я читал только "Компромисс" (который мне очень понравился). Думаю, что теперь он понравился бы мне ещё больше. С другой стороны, начинать знакомство с Довлатовым с "Записок", наверное, не стоит, а то до других книг могут не дойти руки.

Одна из главных мыслей "Зоны" достаточно проста: Советский Союз - это и есть зона. Большой лагерь, где надзиратели и заключенные могут легко поменяться местами, где они живут в почти одинаковых условиях и имеют почти одинаковые права и обязанности. Эта теория "равноправия" остроумна и наверняка имеет под собой основание. Но уж слишком часто автор её доказывает. Вообще, в "Зоне" много интересных идей и остроумных мыслей. Но иногда кажется, что Довлатову так важно, чтобы его наверняка поняло как можно больше читателей, что он интенсивно вдалбливает свои мысли там, где достаточно было бы одного намека. Жертвует художественностью книги в угоду её доступности.

Мне не очень понравилась заочная полемика с Шаламовым (его я пока не читал - боюсь). Автор упрекает Шаламова, что у того всё слишком черное и он не видел того, пусть немногого, но всё-таки хорошего, что было в лагере. Например - прекрасный блатной язык. ****!!! Нет, правда. *****!!! Мне кажется, что Довлатов слишком далеко зашёл в своей теории всеобъемлющего лагеря. Думаю, если бы Сергей Донатович побывал в шкуре заключенного (а он имел на это все шансы), вряд ли бы он на зоне слишком увлекался филологией. Если его так сломала роль надзирателя, то чтобы с ним стало от роли заключенного? Хотя... Написал же Губерман целые главы в автобиографии о живительной силе русского мата на примерах своего лагерного опыта. Справедливости ради, его заключение так же отличалось от Шаламовского, как лагерь пионерский от лагеря исправительного. И всё же.

Ну, довольно о грустном. Книга-то, несмотря на мрачность, жизнеутверждающая. Она о том, что везде можно найти как плохое, так и хорошее. И что деление людей на плохих и хороших в корне неправильно. В людях намешано всякого. И только жизненные обстоятельства, окружающие люди, среда решают в какую сторону склонится в человеке чаша весов добра и зла. Я совершенно согласен с этой теорией, она мне давно близка. Я и сам об этом иногда думаю (хоть и не сидел, и не охранял). Автор дальше сворачивает эту мысль к тому, что в условиях лагеря чаша весов чаще склонялась в сторону плохого. В обоих лагерях - внутреннем и внешнем. И с обеих сторон барачных стен.

Понравился тон рассказа - живой, естественный, искренний, но при этом без ужасающих подробностей. Они видны между строк.

Истории из зоны перемешаны с письмами американскому редактору, написанными двадцать лет спустя. Это создаёт эффект третьего измерения, разбавляет мрачность лагерных рассказов и доказывает одну из главных мыслей этих записок - "ад - внутри нас". Можно поменять страну лагерей на самую свободную страну в мире. Можно поменять медицинский и технический спирт на самые изысканные напитки нью-йоркских пабов. Можно в плавках с нарисованным огурцом переплыть Миссисипи вместо того, чтобы в шинели и кирзовых сапогах тонуть в сугробах русского севера. Но нельзя убежать от собственного внутреннего ада.

К счастью для нас, Довлатов пытался освободиться из своего ада не только с помощью самолета и алкоголя, но и с помощью литературы. Внутри каждого из нас есть свой ад, но только у избранных есть и своё чистилище.

Довлатов в своей обычной манере — трагическая простота с вкраплениями смехуёчков сквозь скрежещущие от неуютности жизни зубы — показывает читателям, что любое место лишения свободы становится сакральным. Оно затрагивает не только тех, кто отбывает наказание, но и тех, кто за ними надзирает, так что первых от вторых иногда очень трудно отличить. Обволченные люди, которые существуют в каких-то немыслимых условиях, но при этом не превращаются в труху, а как-то умудряются шутить, приспосабливаться, вести дела, строить планы... На этом фоне сам альтер-эго Бориса Алиханов смотрится даже противоестественно: вот зэки сидят и точно знают, что делать и что они будут делать потом, а он вроде как на свободе, но при этом в жизненных координатах и путеводных огнях полный раздрай.

Сергей Донатович всегда хорошо знал то, о чём писал, так что его наблюдениям можно верить. Литературоведы много спорят о том, зачем этой нежно выпестованной повести, которая на самом деле всё равно представляет себе кучку новелл с общим местом и примерным временем действия, нужно обрамление в виде писем. Чтобы было более автобиографично? Чтобы связать эти фрагменты воедино? Наверное, всё сразу. Мне кажется, что больше всего эти письма нужны, чтобы смазать особенно жёсткие места, выдернуть нас на секунду из этой морозной и душно-угарной реальности — эй, очнись, ты тут, читаешь в тёплой квартирке у уютной лампы за кружкой чая. Они там, держи дистанцию.

В отличие от большинства другой лагерной прозы, в "Зоне" нет упора на какие-то детали быта, которые нас должны поразить своей суровостью. Всё это упоминается вскользь, как декорации. На сцене человеческие чувства, которые одинаковыми бывают что на воле, что за решёткой. только на зоне они острее и ярче, чтобы пробиться через это отупление и мороз, поэтому и смотрятся более выпукло. А так что музей Пушкина, что редакция газеты, что место отбывания наказаний — всё одно. Человеческое варево страстей.

Далеко не первое произведение автора, которое читаю. Но, увы, не самое интересное и не самое выдающиеся.
Однако его необходимо было прочитать, чтобы лучше прочувствовать более позднее творчество писателя.
Сама книга распадается на два плана:

• рассказы Довлатова, написанные им ещё в СССР, потом кем-то случайно вывезенные
• письма Довлатова к своему издателю (само собой разумеется, что это часть произведения!), написанные уже в США.

Вот в который раз с огорчением убеждаюсь в собственной серости. Ну как могло получиться, что я никогда до сих пор не читала Довлатова? Хотя - видит Бог! - давно хотела. Подруга, которая дала мне книгу, на вопрос - понравилось ли ей, пожала плечами и сказала - неважно, просто её обязательно надо прочитать. Я прочитала, и это стало потрясающим открытием. Довлатов - необыкновенно умный человек, с философским складом ума, с потрясающей толерантностью - желанием все увидеть все понять... и все простить, наверное.
И книга его, несмотря на заигранную тему, совершенно необычная! Нет в ней ни зверей-надсмотрщиков, ни страдальцев-зэков, нет гневных филиппик по поводу системы, ни душераздирающих историй о сидельцах. Есть другое. Показанная без осуждения, без восхваления, вообще почти без эмоций, вот такая грань действительности. Характеры потрясающей силы - как герой книги Алиханов или зэк Купцов. Любовь. Смерть. Театр. И что бы ни думали по поводу этого - но это тоже Жизнь, откуда не выкинешь эту грань, называемую Зоной, как из песни слова. Обязательно буду читать Довлатова еще и потом перечитывать.

Боже, как же я люблю произведения Сергея Донатовича. Ну какой же он клёвый. Даже не могу себе представить, как его можно не любить?! Хотя нет, представить, наверное, как раз могу. Просто не понимаю. Он настолько «мой автор», так он глубоко въелся мне под кожу, таким стал родным и близким... Такое редко случается. Но когда случается, это как будто виртуальная любовь какая-то :) Будто вы с этим человеком становитесь настолько близки и понятны друг другу, как будто прошли рядом рука об руку через всю жизнь. Хотя даже никогда не видели друг друга вживую. Я понимаю, что это однобокая, односторонняя любовь, но это неважно. А человек этот становится для тебя понятным и очень близким. Ты будто чувствуешь всю его боль. Возможно, это как-то пафосно звучит, но для меня это именно такая история.

Очень редко бывают такие попадания. Но когда они случаются — это бомба.

Этой книге чуточку снизила оценку из-за очень уж суровой темы. А с другой стороны — какое уж тут веселье? И при этом автор, как всегда, старается шутить. Ведь без его шуток и немного печального юмора было бы совсем тошно.

P. S. Когда-то давно (в прошлой жизни) в моём обожаемом «Красном Факеле» замечательный Тимофей Кулябин поставил спектакль «Довлатов. Анекдоты». В нём он собрал просто-таки сливки из разных произведений Сергея Донатовича. И вот в том числе в этой постановке была сцена, где заключённые лагеря репетируют спектакль про Дзержинского с Лениным. Как сейчас стоит эта сцена у меня перед глазами и весь этот ржач, который был в зале во время этой сцены.

И вот иду я по улице, гуляю с собакой и слушаю аудиокнигу. Начинается как раз эта самая сцена с репетицией. И на меня нападает такой неудержимый смех... Иду по улице и ржу в голос, до слёз, не могу остановиться. И такое это было счастье. И такая ностальгия по ушедшему из репертуара любимому спектаклю... Не говорю уж про любимого уехавшего в другую страну режиссёра...

Несмотря на все уверения издателей и вообще книгофилов и библиологов, до сегодняшнего дня был как минимум один взрослый, всерьёз и давно увлекающийся чтением человек, который Довлатова доселе не читал. Да-да-да, это ваш покорный слуга...

Не скажу, что специально для первого знакомства с Довлатовым выбрал именно эту книгу со столь мощным и привлекательным по современным меркам названием. Нет. Попросту книга попалась на глаза при очередном посещении библиотеки, ну, а уж попавшись на глаза, была немедля схвачена и утащена домой, с тем, чтобы дома неспешно и со смакованием читать...

Что ж, мои ожидания вполне оправдались, честь и хвала автору. Впрочем автору честь и хвала за многое. Перво-наперво, что не оболгал и не приукрасил, но и не передраматизировал Зону. Конечно, в книге события происходят в так называемых подразделениях системы ГУЛИТУ (в старой аббревиатуре это расшифровывалось как Главное Управление Лесных Исправительно-Трудовых Лагерей), внутри системы которых я никогда не был и о нюансах которых знаю только по спецлитературе, документам тех лет, и рассказам тех, кто там был. Так вот, то, о чём пишет Довлатов, совсем не является литературной придумкой. Вполне только допускаю, что события, имевшие место в книге, происходили в разных реальных местах, и в течение гораздо более длительного периода — известно, что как в литературе, так и в кинематографе чрезвычайно часто используется приём "концентрации" событийного ряда, когда всё реально происходившее сосредоточивается в одном месте и происходит в течении описываемого в кинофильме или в книге временного отрезка.

А вторая точка приложения моей благодарности автору заключается в тех строках переписки с издателем, которая в книге напечатана курсивом и датирована уже 1982 годом. Ценность этой части книги в том переосмыслении сути Зоны, сути советского общества тех лет, соотношении меры Добра и Зла и их взаимодействия — во всей той социофилософской Мысли Довлатова, которая содержится в этой, уж не знаю, придуманной или реальной переписке...

Читайте. Читайте эту книгу. Небольшой объём позволит вам не очень-то утомиться, а тот мягкий и ненавязчивый юмор Довлатова, которым пронизана книга, сделает чтение ещё и приятным...

Приступая к чтению, я была уверенна, что на каждой страннице будет тюремный жаргон, что услышу истории о заключенных. Ждала легкого, местами веселого чтения. В реальности все вышло наоборот. После нескольких глав, я разочаровалась и не понимала, что здесь написано. С каждой следующей главой мне удавалось все глубже погружаться в повествование.
Герой книги Борис Алиханов является солдатом охраны в лагере. Его отношения не с кем не заладились. Для всех он был «чужим». Поэтому он был счастлив, когда узнал, что будет сопровождать заключенного, в соседний лагерь, для постановки пьесы. По мне, все связанное с этой пьесой, было ярким событием. Описания репетиций, перевоплощение героев, волнение актеров в день представления. Я переживала за премьеру, так хотелось, чтобы все у них получилось. Они добились успеха, заставив весь зал им подпевать. Столько в этом пении было мощи, что Борис прослезился, впервые осознав себя частью страны, со всем ее плохим и хорошим.
Стиль написания Довлатовым мне понравился. Ощущение честности, правды. Не зря его произведения автобиографичные.

Когда то давно, году в 90м или 91м, мне в руки попала книга, в которую входило 3 произведения - Зона или записки надзирателя, Компромисс и Заповедник. И все, с первых же строчек я был покорен! Живой, какой-то невероятно красивый язык произведений, образные и точные, безупречные в своем совершенстве определения. Ни с чем похожим я никогда не сталкивался. И чтение было истинным наслаждением. Почти на физическом уровне. Прочитав, я дал читать соседу по комнате в общежитии, он передал дальше. Через пару месяцев мы в общаге говорили цитатами из Довлатова. Это был код, по которому узнавали своих.
Кто-то просит денег взаймы. Говоришь "Денег иметь не положено". Кто-то подхватывает "Ясно, значит вы уже построили коммунизм". И переглядываешься с удовольствием...
Довлатовские тексты так и остались для меня сакральными. Когда я расстроен или просто хочу получить какой-то позитив, беру любую его книгу и начинаю читать с любого места. Иногда достаточно 15 минут, чтобы притихли душевные бури. И так здорово, что эти тексты есть и доступны в любой момент времени.

Став надзирателем, я был готов увидеть в заключенном – жертву. А в себе – карателя и душегуба ... Через неделю с этими фантазиями было покончено ... Я обнаружил поразительное сходство между лагерем и волей. Между заключенными и надзирателями ... По обе стороны запретки расстилался единый и бездушный мир ... Мы говорили на одном, приблатненном языке ... Мы даже выглядели одинаково ... Мы были очень похожи и даже – взаимозаменяемы. Почти любой заключенный годился на роль охранника. Почти любой надзиратель заслуживал тюрьмы.

Тюремная проза Довлатова. Ее необычность в том, что русские классики до него о тюрьмах писали с позиции заключенных, показывали исправительную систему с одной стороны – с точки зрения затравленного зэка, которого ломает система. У Довлатова же мы видим другое. Систему эту мы наблюдаем глазами не арестанта, а молодого надзирателя. После двух лет обучения на филфаке ЛГУ Довлатов был отчислен за неуспеваемость, и затем призван в армию. Служить его отправили в исправительную колонию в Коми АССР.

«Записки надзирателя» состоят из 14 глав, в которых рассказывается о жизни заключённых и их охранников. Каждая глава – это отдельная история с собственным сюжетом. В некоторых из них появляется Борис Алиханов (прототип писателя). Что примечательно, в книге есть много афоризмов и цитат, которые люди используют до сих пор. С самой знаменитой цитатой меня связывает история из студенчества.

На последнем курсе института мой научный руководитель постоянно к месту и не к месту повторяла фразу: «Мы без конца проклинаем товарища Сталина, и все же я хочу спросить – кто написал четыре миллиона доносов?». Говоря это, она всегда улыбалась и была довольна собой, так как считала, что победила оппонента, пусть даже это был обычный студент. Впрочем, улыбалась она зря, так как цитата была вырвана из контекста. Ведь дальше Довлатов размышляет, и приходит к выводу, что система сама провоцировала и взращивала в людях плохое. Он говорит, что одни и те же люди имеют равную способность к злодеянию и добродетели. Человек способен на всё, и на плохое, и на хорошее. Правда, узнал я это позже, когда институт был позади.