Тень парфюмера

Морис Бланшо, Вернер Зомбарт, Элиас Канетти

Поводом к изданию данного сборника послужил необыкновенный успех, который выпал на долю книги П.Зюскинда "Парфюмер" и на фильм, снятый по ее мотивам. Собственно, жуткая история маньяка-изобретателя достаточно широко распространена в литературе "ужасов" и фильмах соответствующего направления, так что можно было бы не подводить философскую базу под очередной триллер-бестселлер, но книга Зюскинда все же содержит ряд вопросов, требующих осмысления. В чем причина феноменального успеха "Парфюмера", по...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

174.9 ₽140 ₽

Купить-20%

Аудио

169 ₽136 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

4,2

14 оценок

5
36%
4
50%
3
14%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 16Хотят прочитать 46

Рецензии

Vladimir_Aleksandrov
6 июня 2024
Что можно сказать об этой книге?
Всё было бы более-менее неплохо, если бы не было так плохо.
Хотя есть здесь конечно достаточно много специально-скандальных синтагм, частично верно отражающих предмет говорения (и красиво, между прочим, звучащих, как например:
"Приказ старше, чем язык, иначе его не понимали бы собаки"), но и в то же время выглядящих вполне себе нелепо для времени написания сего трактата (то есть для 60-х годов XX века).
Ибо что уже те 60-е годы, что сегодняшнее время, это время интерпретаций, в наше время практически уже не осталось однозначных высказываний... здесь, у нас всегда всё может быть...
Тогда, как наш автор шпарит здесь лапидарными высказываниями-утверждениями, как заведенный, словно забивает гвозди, сидя в корыте с водой (вода разбрызгивается, (но) ему это всё больше и больше нравится... на него уже никто не смотрит, не обращает внимания, но он-то остановиться уже не может, уже весь мокрый, он всё равно продолжает стучать своим потешным молоточком, уверенный, что фонтанирует великими истинами...)
Степень парлептипности 0,09. Степень густоты (крови) 0,07.
Читать далее
56 понравилось
865
Anapril
16 апреля 2025
"О разнице между сообществом традиционным и сообществом избирательным"
Бывают книги объёмные, всю суть которых можно выразить одним абзацем. А бывают небольшие, как эта, которая вызывает к жизни и размышлениям такие актуальные (я бы сказала, "вечно актуальные") вопросы, могущие стать объёмной книгой каждый.
Ясно, что нехудожественный текст независимо от метафоричности оценивается-таки с точки зрения его логики. Только логика прямолинейного текста — очевидна, а логика метафорического текста открывается тогда, когда понят смысл метафор. При этом метафоры текста согласуются между собой и дополняются прямолинейным выражением мыслей — вот почему нельзя говорить о множественности трактовок метафор. Они просто не согласуются со всем остальным, не сложатся в пазл. Можно говорить только ОБ УРОВНЯХ трактовки метафорики текста: текстовом, контекстном, философском. Но это, скорее, расширение до философско-универсального уровня одного и того же значения, а не множественность значений.
Поначалу логика этого текста меня устроила меньше, чем скажем логика дико метафорического эссе "Лицевость" Делёза и Гваттари.
Под "экстазом" тут я увидела то, что антрополог Бронислав Малиновский назвал "фатикой", дающей людям чувство необъяснимого единения... Хотя почему необъяснимого? Чувство единения могут давать самые разные вещи: когда люди дружат ПРОТИВ кого-то, или входят в бандитскую группировку, они тоже испытывают такое заговорщическое чувство единения, и тогда "мы" становится гораздо более предпочтительным, чем "я"... Такому "я" особенно важны единомышленники. Я не пересказываю Бланшо, а дополняю его. Более банальные недостатки сообщества описаны в гуманистическом психоанализе Эриха Фромма как "патология нормы".
Как, например, понять вот такую приведённую тут фразу Батая? "Жизнь сообща должна держаться на высоте смерти". Под смертью тут понимается похоронить себя как личность, как индивидуальность, имеющую свою сформировашуюся позицию. Унификация, обезличивание, уравниловка.
Вообще, чем меньше поддержки член общества находит внутри себя, тем больше поддержки ему требуется извне. И наоборот. Такая уверенность в своей правоте, что ты можешь пойти против мнения большинства, опираясь на себя и кучку себе подобных. И при этом тебя не очень волнует и даже смешит, когда тебя понимают превратно. Либо волнует в очень лёгкой степени. В конце концов ты не выдвигаешь революционных идей против верхушки власти, это - другое (см. ниже). Жак Деррида, насколько я его поняла, обладал такой уверенностью. Бланшо о внутренней уверенности не говорил, поэтому я осталась слегка неудовлетворена.
Мне показался не вполне корректным перевод названия второй части "Сообщество любовников". Правильнее было бы "сообщество любящих". Вот где мощнейшая фатика! Когда люди любят друг друга. Однако, эта часть, на которую с одной стороны уже нужно недюжинное терпение, с другой — предельная осторожность в том, чтобы понимать её прямолинейно и поверхностно. Здесь не столько о любви, сколько о мужском и женском начале в своей возможности и невозможности воссоединиться. (Чего в принципе невозможно при гомосексуализме как двух мужских начал, об этом упоминается одним предложением. Больше о гомосексуалистах нет).
Как же сильно это перекликнулось с эссе Деррида "Вопрос стиля" (если я ничего не путаю, о женском на письме, о женском в мышлении говорится именно там). Такие постоянные отсылки к другим текстам, а значит чужим идеям и заставили меня снизить оценку на балл. Впрочем, Бланшо, постоянно ссылаясь на Жан-Люка Нанси и Жоржа Батая, упоминает и Деррида, но по поводу другого его текста — "Об апокалиптическом тоне, некогда принятом в философии".
И неспроста. Философы-постмодернисты сами широко опирались на Бланшо, хотя он не был постмодернистом. Этот текст имеет значение для постмоденизма ещё и постольку, поскольку именно он считается источником рождения понятия "трансгрессия", что означает выход, но не за рамки моральных и коституционных норм и законов, а за рамки однобокого, я бы сказала, одноидеологического, восприятия. Вот и так называемый трансверсальный подход создан/обоснован (Гваттари) и "запатентован" никем иным как постмодернистами.
Тут интересно проследить, как смещается акцент с коммунизма на объединения выдающихся личностей... — ну, то есть "наделённых чрезмерностью существования" по словам самого Бланшо (то бишь критически настроенных, недаром Фуко назвал постмодернизм "критикой", хоть эта критика вовсе не государственной политики, а научной), "чьим прототипом обожаемым или ненавидимым — стала группа сюрреалистов", а потом и на личность самого Бланшо. Нагромождаю, порой, придаточные без тормозов.
Связь самого Бланшо и, позднее, философов-постмодернистов с сюрреалистами — прямая... ну то есть, метафорическая. Учитывая, что в выражении мысли они облюбовали метафору.
Нетрудно заметить, что и читать Бланшо — всё равно что любого из философов-постмодернистов: нужно проследить во что преобразуется первоначальная метафора/иллюстрация. Вроде того, как в эссе "Номадология" у Делёза и Гваттари номадология превратилась в ноологию.
Так что, начав тут с коммунизма, не приходится удивляться, что "члены" неописуемого сообщества, не нуждающегося в акте создания, ибо принадлежат к нему имманентно, становятся в оппозицию не государственной политике, а научной, а точнее — в оппозицию научной парадигмы Запада. Так и возник пост-модерн.
***
Добавлю к этому: любой великий замысел может быть (и так оно и происходит) извращён человеческим фактором. По словам самого же Бланшо: у самого "зловещего тоталитаризма" есть "безобидное начало". И снова переводя взгляд с политики на интеллектуальную мысль можно проводить аналогии с чаяниями Деррида как в отношении искажений Библии, так и искажений вообще, на что и направлена его деконструкция.
Читать далее
33 понравилось
334
aspygakusei
2 августа 2022
К этой книге я шел давно. Хотел читать именно "физический носитель", но книга Ad Marginem Press мало того что редкая и дорогая, так и в те моменты, когда у меня были на нее деньги, ускользала из-под носа. Вот так мы (я и мой бюджет) и бегали за данной работой какое-то время. И издательство АСТ оказалось быстрее...
Мои самые яркие и поверхностные впечатления после прочтения лучше всего передает вот эта короткая цитата из самого же произведения:

От преклонения перед великими мира сего очень трудно избавиться, потребность поклонения в людях неистребима.
Довольно сложно собрать себя в кучу и сказать что-то кратко, четко, по существу. Это большой и очень многогранный труд. Как много тем в самой книге - от препарирования мифов до того, как в одном человеке уживается палач, пытающий преступников, еретиков или же просто неугодных, и примерный семьянин; так много и мыслей по поводу всего изложенного в книге. Здесь и дотошные этнографические ремарки, и антропология, и разбор психических патологий, и множество исторических ссылок, и символизм, и "практические советы" для начинающего рабовладельца, и.. проще сказать, чего в книге нет, наверное. Охват по заявленным темам вызывает только уважение к дотошности (в хорошем смысле) Элиаса Канетти как исследователя.
Да, книга может показаться немного хаотичной, но только показаться. Автор выстраивает логичную и последовательную структуру в своем произведении, где одно тесно связано с другим, объясняет его, дополняет или продолжает. В этом легко потеряться, что, скорее, можно отнести к минусам, но лично мне было "ок". Другой вопрос, что структура логична и последовательна только в том случае, если не читать книгу "критически", те принимая все, о чем говорит автор, на веру (а многое в книге - именно что мнение, сложившееся за десятилетия наблюдений, в течение которых эта книга и писалась - это не научпоп со ссылочками на каждую запятую, да еще и на букварь до кучи).
Потому некоторые моменты (например, невидимые массы сперматозоидов, ворарефилия как высшая точка власти, сакральность дефекации и тд), о которых писали и в комментариях здесь, проигнорировав тот факт, что те же невидимые массы - это больше про аллегорию, а не "больную" голову автора, о чем говорится напрямую в тексте, на самом деле, прекрасно вписываются в "общую картину" работы и несут много смысла для понимания тех концепций, которые предоставляются читателю...
но, опять же, только пока мы принимаем вообще все написанное за чистую монету. А принимать некоторые вещи.. весьма затруднительно. Например, как одну из основных причин Холокоста, Канетти выделяет инфляцию. Да, к этому есть стройная подводка, но, тем не менее, для меня, как не-эксперта, разумеется, это выглядит несколько притянутым за уши.
Не менее интересны взгляды Канетти на массу, что предстает читателю живым существом, слившиеся в котором индивиды подобны.. шизофреникам! Конечно, разглядеть это можно только если каким-то чудом их вырвать из массы так, чтобы они этого сами не заметили (мысленный эксперимент). Не менее интересен разбор того, почему одни массы стихийно возникают и так же быстро угасают, в то время как другие могут существовать веками в почти первозданном виде (медленные и быстрые массы, массовые кристаллы в классификации Канетти). Говоря о кристаллах, нельзя не упомянуть занятную классификацию религий и обрядовых процессов, с точки зрения Канетти. Это, правда, очень увлекательно! Преобразования масс (на примере африканских церемоний передачи власти) тоже показаны весьма ярко и читаются с огромным удовольствием.
А зачем же ее тогда читать? Только ради мифов австралийских/африканских аборигенов и их племенных традиций, ярких описаний бреда, паранойи и кокаинового делирия? Вовсе нет. Книга, скажем так, на злобу дня, в том числе. Она действительно дает объяснение всему тому, что заявлено в аннотации, однако, в общих чертах, к этим объяснениям многие приходят и сами, наблюдая за происходящим в мире. Конечно, более подробное, развернутое и "причесанное". Ни одна гнусность и манипуляция государства не осталась без внимания. Почему царь не думает о том, что война - это грязь и трупы? Он думает. Вот только не в том ключе, что обычный человек.

Они не знают, что он чувствует, глядя, как они умирают. Они верят в единство общей судьбы, а он мыслит себя отдельно от судьбы, которую им уготовил. Они умирают, чтобы ему спастись.
Какими методами власть записывает себя в прошивку народа так, словно без нее и мира-то никогда не было. Почему люди раз за разом готовы во все это верить и идти за очередным "сильным и харизматичным". И чем же таким больны "небожители", что невозможно искоренить.

Всякая возникшая власть, желая утвердиться, вводит новый порядок времени. Нужно, чтобы казалось, будто с нее начинается время, но еще важнее показать, что она непреходяща. Из ее временных притязаний можно вывести представление о величии, на которое она претендует. Гитлер желал ни много ни мало как тысячелетнего рейха. Юлианский календарь пережил Цезаря, еще дольше существует название месяца. увековечившее его имя. Из всех исторических фигур только Август сумел воплотить свою власть в длящихся названиях месяцев. Другим удавалось назы вать месяцы своими именами лишь на время, вместе с их памятниками рушились и имена.

Нельзя уклониться от мысли, что каждой паранойей, как и каждой властью, управляет одно-единственное стремление: убрать всех с пути, чтобы остаться единственным, или — в более мягкой и чаще встречающейся форме — подчинить всех себе, чтобы стать единственным с их помощью.
Из самого интересного лично для себя хочу выделить отдельный момент, который проходит лейтмотивом во всей второй половине работы. А именно - выживание властителя.

Это совершенная ложь. Это ложь всех вождей. Они подают дело так, будто идут на смерть впереди своих воинов. На самом деле они посылают людей на смерть, чтобы самим остаться живыми. Здесь всегда одна и та же хитрость. Вождь стремится выжить, от этого крепнут его силы. Если для этого есть враги, хорошо; если нет врагов, имеются соратники. Во всяком случае, использует он и тех. и других, по очереди либо одновременно. Врагами он пользуется чаще, для этого они и враги. Своими приходится пользоваться тайком.

Один-единственный человек в состоянии без труда уничтожить добрую часть человечества. Он использует для этого машины и процессы, которых сам не понимает. Он может действовать из надежного укрытия, ни на минуту не поставив себя в опасную ситуацию. Противоречие между его единственностью и числом тех, кого он уничтожит, невозможно осмыслить. Он один может сразу и единократно пережить больше людей, чем раньше переживали целые поколения.
Звучит довольно безумно. Всех убью - один останусь! Но, к сожалению, и глядя на многих властителей прошлого, в том числе и тех, которых приводит в пример автор, и глядя на нынешних "политиков, лидеров.." и далее по списку.. да, это довольно реалистично. Оттого многим людям, кто ослеплен позолотой цивилизации, так сложно проследить истинные мотивы подобных людей: безумие и страх. Можно бесконечно долго искать глубинный смысл в действиях этих "уникальных" людей, на месте которых, как отмечает автор, вполне успешно мог быть абсолютно любой другой человек. Вот только факт остается фактом, век за веком люди уничтожают друг друга по взмаху руки очередного(!) ополоумевшего царька. И меняют одного тирана на другого, бесконечно признаваясь ему в любви, словно иной жизни знать и не хотят.

Власть никогда не испытывала недостатка в славословящих. Историки, которые профессионально ею одержимы, умеют объяснить все через время, за которым им, как знатокам, легко укрыться, или через необходимость, которая в их руках примет любой облик.
Советую ли я читать эту книгу всем и каждому? Не думаю. Довольно специфическая вещь. Есть много статей, берущих за основу материалы данной работы, которые дадут вам краткую и информативную выжимку. Однако, если решитесь, вряд ли сильно пожалеете, тк актуальной эта работа будет оставаться еще очень долго, к сожалению, и сомнений в этом быть не может. К плюсам также хочу отнести то, о чем говорится еще в самом начале произведения - оно отнюдь не банально, тк не идет самой простой и проверенной, после событий середины двадцатого века, дорогой а-ля ad Hitlerum/Nazium (разве что самую капельку) или ред-бэйтингом (кому как вкуснее) на все несколько сотен страниц страниц под соусом дешевого популизма.
Читать далее
33 понравилось
1,4K