«Среди множества реальностей существует одна, представляющая собой реальность par exellence. Это – реальность повседневной жизни…» (П.Бергер, Т. Лукман)
Я люблю познавательные и хорошо написанные книги из чужих областей науки, особенно когда их темы по разным причинам мне интересны, а авторы оказываются подходящими ментальными собеседниками. А тема повседневности и ее отражения в сознании человека, социализированного в определенной среде, я думаю, любопытна не только мне.
Наблюдая за другими людьми, я часто думаю, совпадает ли их повседневность с моей: все ли счастливые семьи счастливы одинаково, крут ли характер у одиночества, все ли любят театр, поют дурным голосом в караоке или ходят друг к другу в гости? Вроде бы, люди живут в общей реальности повседневности («Из карманов мы курево тянем, / Популярные песни мычим, / Задевая друг друга локтями, / Извиняемся или молчим»), но воспринимают ее по-разному - в зависимости от культуры, пола, возраста, образования, происхождения, социального статуса. Автор рассматривает восприятие повседневности русскими и не без удивления обнаруживает, что она выступает скорее как негативный, чем позитивный феномен. Ее характеризуют как «серость», «скуку», «безотрадность», «бытовуху» и, видимо, противопоставляют празднику, к которому всегда стремится русская душа («ну, давай, устроим праздник – маленький переворот»).
Книга не вполне оправдала мои ожидания по части объяснений и интепретаций, она, скорее, описательная и упорядочивающая, в ней нет ни исторических, ни социокультурных реконструкций, ни идеи систематизации, которые мне бы хотелось в ней видеть. В этом плане сумасшедшие книги Г.Гачева намного интереснее, потому что в них есть попытки аргументации авторских гипотез. Но, в общем, это не столько минус, сколько традиция лингвистических книг. Самой любопытной частью книги было описание содержания центральных концептов повседневности в языковой картине мира русских: «дом (жилище)» и его части, «семья (дом)», «работа/учеба», «отдых/досуг/развлечения», «социальные роли/маски», «вещный мир», «ситуации». Но и здесь мне всего оказалось мало, хотелось больше психологии и культурологии, чем лингвистики, хотелось не просто констатации и упорядочивания, а гипотез и толкований (это действительно одинаково для всех русских? почему, как получилось, что именно эти концепты – центральные? а в других социокультурных системах так же или по-другому, может быть, там образ мира качается на концептах «путь/дорога», «жизнь-смерть», «Я-Ты», «счастье/удача», «борьба-смирение» или что-то еще). По мере того, как я читала, мне все больше казалось, что часть этих концептов взята с периферии индивидуального сознания и почти случайно.
В общем, книга оказалась неподходящим для меня собеседником. И… я счастлива, что и моя повседневность, и мои мысли о ней совсем другие, не такие, как в ней.
23 понравилось
