Взаимопомощь как фактор эволюции

El pueblo unido jamás será vencido! Просто возмутительно, во что они обратили Дарвина! В. Бэтс

Я любил биологию в школе. Теория эволюции Дарвина была для меня откровением - удивительно было сознавать свою связь с животным миром. Было и другое, заученное и вбитое в голову, - по теории эволюции выживает сильнейший. Так легко было подростку объяснить себе жестокость школьного мира. Я, хлюпкий ботаник, не мог конкурировать с ребятами, которые занимались рукопашным боем, карате или боксом. Им теория естественного отбора, прямо сказать, "зашла" - теперь у них было научное обоснование! своей подростковой жестокости. Выживает сильнейший, слабый погибает, скажи спасибо, что не убил. Я был не один такой, регулярно побиваемый, были и другие изгои и отверженные. Объединись мы, могли бы найти отпор самому отъявленному драчуну - не давать списать ни ему, ни тому, кто с ним общается; противостоять в драке - нас же больше; наконец, просто поддержать друг друга - а это уже много. Но ты слаб, - говорил нам учебник, - а в естественном отборе каждый сам за себя. И другому, который тоже сам за себя, не до твоих бед и печалей. Ты слаб, и ты должен быть съеден сильным. Против Дарвина не попрешь.

Только вот учебники врали. Врали и те, кто в начале XX века использовал теорию эволюции в целях обоснования неравенства между людьми. В «Происхождении Человека» Дарвин писал, как исчезает борьба за существование внутри сообществ животных, а вместо нее появляется кооперация, способствующая выживанию. Таким образом, «наиболее приспособленными» становятся не те, кто сильнее, ловче или хитрее, а кто лучше умеет кооперироваться ради блага всего сообщества.

«Те общества, которые содержат наибольшее количество сочувствующих друг другу членов, будут наиболее процветать, и оставлять по себе наибольшее количество потомства». Чарльз Дарвин "Происхождение человека"

В самом деле, ведь вымерли же сильные хищники - пещерный медведь и саблезубый тигр, погибли и огромные мамонты. Самыми приспособленными оказались те, кто создавал подобие сообщества с социальными связями. Там, где один погибал, сообщество оказывалось более стойким.

П. Кропоткин приводит массу примеров взаимопомощи среди животных: муравьи, пчелы, птицы, травоядные, хищники, приматы. Я и сам, читая о птицах, вспоминал пингвинов, которые, встречая непогоду, скучивались, отправляли самых слабых особей в середину. Те сильные птицы, которые находились с краю кучкующейся стаи, принимали на себя основной удар непогоды. Но они периодически заменялись теми, кто был в глубине. Таким образом, у каждой птицы была возможность отогреться. Пингвины несли и меняли караул. Так все сообщество выживало там, где отдельная особь бы замерзла насмерть.

Не ограничиваясь примерами животных, Кропоткин рассматривает массу примеров в истории человечества, начиная от первобытных времен и заканчивая современностью автора - концом XIX века. Но эта не история великих побед, не история цивилизаций и правителей. Кропоткин пишет историю взаимной помощи и взаимной поддержки. Факты, которые он приводит, заставляет по-другому посмотреть на человека.

Необузданный индивидуализм - явление новейшего времени

Дикари не были скопищем эгоистичных индивидуумов, варвары не были кровожадными убийцами, деревенская община появилась раньше закрепощения, средневековый город не был местом нищих и голодных бедолаг и т.п. Даже в XIX веке нашлось множество примеров объединения людей в классах городской бедноты или вольных рабочих (например, артели в России). Все это подкрепляется фактами и обильным количеством ссылок на первоисточники и труды других ученых того времени.

Эта книга - качественно выстроенное исследование, методологически выверенное и внятное. Сам Кропоткин, известный, прежде всего, как теоретик анархизма и революционный мыслитель, был знаменитым ученым своего времени. Он был исследователем-практиком, написал множество трудов по географии и геологии, он свободно говорил на пяти языках. Его уважали Спенсер, Гюго, Ренан, Суинберн. Повторюсь, эта книга не является политической - в тексте нет ни одного слова "анархизм" или "анархия". В то же время, здесь П.А. Кропоткин куда более эффектно, нежели П. ГелдерлоомЭтот труд, скорее, - монография, в которой гигант мысли сносит с пьедестала естественнонаучное обоснование локковского "человек человеку волк". Гексли, с которым Кропоткин вел полемику, летит вслед за Локком. После прочтения вдруг ясной становится мысль: индивидуализм и эгоизм не являются естественными для природы человека состояниями. Взаимопомощь, напротив, - натуральное свойство, поскольку она служит основой объединения, а значит - выживания человека.

Давайте жить дружно, помогать друг другу, объединяться для помощи. Это так здорово и так этого не хватает в нашем неидеальном мире кривых зеркал. Когда люди объединены, они непобедимы. И давайте уже посмотрим на теорию эволюции шире, чем ее рассказывают в школах. Взглянем на нее так, как понимал ее сам Дарвин. В борьбе за существование выживает самый приспособленный, а значит вероятность выжить в единстве с другими людьми гораздо выше.

Я думал, мне будут рассказывать про анархизм, а тут оказался краткий экскурс в биологию, этнографию и историю. По счастью, довольно интересный и легко написанный. Неплохо бы только уточнить у специалистов, насколько все это устарело за прошедшие сто лет.

Основная идея очень проста: "без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями много". Тот кто собирается в сообщества - выигрывает, одиночки - проигрывают. Кто опирается на взаимопомощь - выигрывает, эгоист - проигрывает. Основная тенденция в живой природе и социуме вовсе не гоббсовская борьба всех против всех, а мир-дружба-жвачка. Не отрицая в целом существование внутривидовой и межвидовой борьбы Кропоткин ставит ее на сильно второе место, утверждая примат сотрудничества. И все четыреста страниц иллюстрирует свою мысль на примерах. До агитации махновщины дело не доходит, но шпильки в адрес государства он выражает весьма недвусмысленно.