Одинокий волк

— Молчать! — раздался окрик Регулы с королевского помоста. — Чужеземец, не оскверняй этот священный миг! Хватит богохульствовать и поносить имена других богов здесь, перед храмом Единственной Истинной Богини.

Неподвижность и молчание тянулись долго, пока Конан первым не издал короткий хриплый смешок. Затем он недоверчиво поинтересовался:

— Кром! Что все это значит? — Он повернулся за разъяснениями к ближайшим зрителям: — Что за цирк вы тут придумали? Я вполне управился бы с ним сам…

Чему будет посвящено это кровавое жертвоприношение бессмертной Садите?

Ропот, прокатившийся по толпе, не был овацией, неуместной в такой миг. Скорее это был вздох восхищения и любви горожан к спасителю и будущему правителю их города.

Куманос, евший и пивший без видимого аппетита, ничего не сказал своему Повелителю, лишь бросил на него взгляд тревожных темных глаз.

Священное Дерево силы Вотанты будет допущено в город, пустит свои корни и зацветет там.

— У нас нет времени, чтобы бежать к Таможенным воротам, — бросил через плечо киммериец. — Да и кочевники наверняка уже там.

Задержавшись, чтобы поднять свой нож, Конан схватил под мышку маленького Иноса и направился к городской стене. Во второй руке он сжимал копье.

Наконец первая чаша пошла вниз, в огненную топку.

Чтобы обслужить это металлическое чудовище, рабам приходилось работать буквально в нескольких шагах от края обрыва.