Николай Дубов. Собрание сочинений в 3 томах. Том 1. Мальчик у моря. Беглец. Родные и близкие. Почему нужно знать античную мифологию

В первый том вошли остросюжетные повести "Мальчик у моря", "Беглец", повесть "Родные и близкие" о самом высоком человеческом чувстве - о любви, о нравственном формировании подростка. В книгу включено также эссе "Почему нужно знать античную

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,7

3 оценки

5
67%
4
33%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 3Хотят прочитать 5

Рецензии

SantelliBungeys
8 октября 2019
Отбросив лозунгов фиговые листки....
В далёком 1952 году Николай Иванович Дубов на Всесоюзном совещании по детской литературе не побоялся сказать:

Педагоги требуют, чтобы в книге была школа и обязательно образ безукоризненного учителя... пионервожатые — чтобы была пионерская организация и образ совершенно безупречного пионервожатого; профсоюзные деятели — чтобы была профорганизации и профработник...
Но одно дело сказать и совсем другое доказать, что можно по другому. Написать книгу, в которой не будет ни школы, ни педагогов, ни пионерской организации. Выбрать героя совершенно одинокого и заброшенного, не имеющего примера и не желающего учиться. Создать такой живой образ Юрки, такого "трудного", притерпевшегося к обидам, вечной ругани и нареканиям. Неловкого под неодобрительными взглядами и с вечной улыбкой, скрывающей смущение, страх, непонимание... Он живёт у моря, с вечно пьяным отцом, кричащей матерью, прижимистыми соседями, другой жизни для него нет.
И вдруг случайное знакомство открывает для него совсем другой мир . Машина "Волга", яркая палатка, новенькая печка с красным газовым баллоном? А вот и нет. Этот мальчишка, просиживающий который год в третьем классе и назло не выучивший таблицу умножения, того которого можно назвать "недоразвитым" за глаза - оказывается наблюдательным, размышляющим, чутким к глубинному, душевному.
Архитектор Виталий Сергеевич и Юлия Ивановна - новые знакомые, новое течение. Бог с ним, с этим внешним благополучием. Для Юрки привлекательнее другое. Доброжелательность, искренность, теплые отношения между новыми знакомыми.

А папка и мамка ругаются то и дело, особенно когда выпьют, а потом он ее бьет...
Отчего они живут так, а не иначе? Почему отец, которому так хотелось подражать раньше, врет, суетится, подличает... Отчего слова Виталия Сергеевича о жизни, творчестве, о борьбе за свои убеждения находят внутреннее понимание в нем, но совсем не отзываются во взрослых.
И пусть тот, кто стал предметом обожания, умный, душевный человек и есть беглец - все равно пробуждаются в Юрке мысли и сомнения. Переживания приводят мальчишку к выводу, что он ничуть не хуже других, что он может все исправить. Вселяют надежду, пробуждают.
И пусть он не знает о том, что не сотвори себе кумира - это сказано и подтверждено давно, но есть рядом с ним простой и понятный Сенька-Ангел. Совсем не похожий на настоящего ангела с картинок. Но тот кто всегда привезет воду, подкинет до школы, приютит, накормит, придумает как помочь.
Бегство же самого Юрки окончится "неудачей". Или же, наоборот, самой настоящей удачей?
Чувство долга, сострадание, ответственность за мать и младших... Не лучшая ли это находка для рано повзрослевшего паренька, распознавшего подлость и равнодушие в окружающих. Решившего для себя жить по другому.
Формирование нравственности подростка без вмешательства пионерской организации и школы. Самостоятельно, на сравнении, интуиции и внутренней чистоте...и это тот самый"недоразвитый" мальчишка, которого шпыняли все кому не лень, на которого махнули рукой учителя, до которого никому не было дела.
Сильнейшая вещь. Достойная самой высшей оценки. Совсем не детская.
А Николай Иванович прав - вот перед вами живой мальчишка, с нелегкой судьбой, но светлой душой. И никаких профсоюзов и добренький вожатых.
Читать далее
88 понравилось
6,6K
LANA_K
6 сентября 2015
Книга - хороший пример соц.реализма в детской литературе.
Понравилась своей искренностью, правдивостью. Все показано так, как есть, без перегибов, или недосказок. А то, что не было озвучено, очень явно читается между строк. В общем, книгой осталась довольна.
Теперь касательно категории читателей. Вот тут, конечно, не уверена, что современные дети посчитают главного героя "парнем из соседнего дома". Слишком уж им покажется диким жизнь без современных благ цивилизации. Хотя, следует отметить и то, что автор не столько уделил внимание быту героев книги, сколько показал их души, открыв их настолько, чтобы дети могли хорошо понять кто кем является на самом деле.
А родился Юра в семье, которую и семьей то сложно назвать. Каждый за себя, дети - заложники обстоятельств. Мать пытается все тянуть, пока отец может и лишнего хватить. А потом драки, выяснения отношений. И когда в таком живешь постоянно, то оно уже кажется нормой. И это самое страшно.
Но произошла ситуация, которая подтолкнула мальчика изменить свою жизнь. Рядом с ними поселились гости из Москвы. И Юра понял, что все что его окружает - это не норма, от этого нужно бежать. Дальше же все будет зависеть только от того, насколько он тверд в своих желаниях. Ведь если к чему-то очень сильно стремишься, то результат обязательно будет.
Читать далее
31 понравилось
2,7K
Kelderek
10 января 2021
Бегом по жизни
Дубова прочел я еще в детстве. Чему тут удивляться? Писатель-то детский («будьте как дети»). И правдивость, трагичность его книг захватила меня.
Но тогда виделся лишь сюжет и неприкрытая правда жизни.
Теперь с высоты прожитых лет и из возрастного цинизма может подуматься, что ехал он на жалостливой беспроигрышной теме сироток и несправедливости. Тем и выделялся, среди тех, кто до такого градуса осуждения не выцеженного из советского человека мещанства и жестокости к человеку, не доходил. Очередной представитель «окопной правды», только на детском фронте.
Вот и в «Беглеце» достаточно мелодрамы и узнаваемых, милых сердцу ходов, знакомого трагизма взросления, сладких слез отверженности и одиночества. Однако только такой взгляд был бы поверхностным.
Сиротская, мелодраматическая повесть трансформировалась у Дубова в нечто глубокое и не лишенное традиции (читая Дубова, нет-нет, да и вспомнишь «Гуттаперчевого мальчика» Григоровича). А брал он не только искренностью, но и откровенным писательским мастерством. В «Беглеце» с его узнаваемой, но богатой символикой, общей метафоричностью ценно утраченное ныне умение работы с деталью, с языком (это когда одно слово заменяет абзацы, а не наоборот). Замечательны многозначительные недомолвки, паузы, умолчания, когда тебя охватывает внутреннее тревожное ощущение, что что-то не то происходит, как-то не так все выглядит.
И все же за словесным мастерством стояли смыслы, о которых и стоит поговорить подробнее.
Итак, повесть «Беглец» (1966).
В моральном смысле бегство никогда не оценивалось позитивно. Беглец – трус, слабак, предатель.
В этой плоскости оценок книга Дубова не прибавляет практически ничего нового. Разве что расширяет понятие о нем, подробнее рассматривает разные формы бегства, приходя к обобщениям высокого порядка, доводя «бегство» до некоторой метафоры человеческого существования.
Но если «бегство» и «беглец» имеют в большинстве своем отрицательную окраску, то, к примеру, «бег», слово само по себе нейтральное. Убегать стыдно. А бегать, бежать – нет, вполне нормально. «А ну, давай, бегом, живо!»
Есть ощущение, что Дубов в «Беглеце» (1966) задумывается и об этом. Правильно ли это - жить бегом, на бегу?
Получается, что не слишком большая по объему повесть затрагивает не только круг моральных вопросов, оказывается обращена не только к личности, но и к вопросам общественного прогресса.
Сюжет «Беглеца» прост.
Рядом с домом Юрки Нечаева и его беспокойного семейства, между морем и дорогой (тут можно оценить мастерство символики) останавливается на лето приезжая пара – бывший архитектор Виталий Сергеевич и Юлия Ивановна. И Юрка, ничего в своей жизни не видевший, вдруг не абстрактно, заочно, из газет и разговоров, а на собственном опыте осознает – где-то есть другая жизнь, другие люди, «дальние страны», как у Гайдара.
Встреча с образованными, культурными людьми чем-то удивляет, а чем-то помогает лучше разобраться в людях и окружающем, понять, что мир не съежился в одной точке, что он не плоский, в нем есть объем, дистанция, пространство.
Многие взрослые осознают это пространство, как пространство для бегства.
Мир находится в вечном движении. Он велик. Это рождает у современного человека, для которого не осталось непознанного, странную жизненную, хотя правильнее сказать безжизненную, философию не исследователя, не первооткрывателя, а беглеца. Дух оседлости, появляющийся много позже у человека, проигрывает здесь духу животного, переходящего с одного выработанного и оскудневшего пастбища на следующее. Искать лучшей жизни где-то оказывается проще, чем строить ее здесь. Как следствие, молодость растрачивается на бесполезный переход оттуда сюда, из одного в другое, и только немощь и старость заставляет осесть, оставаясь с чем есть, с разбитым корытом, у самого синего моря.
Парадокс бегства в его бесцельности. Ищут хорошей жизни, но бегут всегда от чего-то, не задумываясь куда и к чему. А порой даже бегство к чему-то на поверку оказывается бегством от чего-то. Разве не таково требование Виталия Сергеевича к искусству, порождать только новое, небывалое? За романтической позой творца скрывается страх прослыть пошлым, увязнуть в уже имеющихся типовых сюжетах, растерять себя в рутине.
При беге ноги главнее головы. Поэтому можно сразу сказать: бегство и развитие – не одно и то же.
Ну да, бегут от трудностей разного рода. От плохой жены, ставшего чужим сына, от рутины, от цивилизации (как Виталий Сергеевич), от плохой жизни, без света, без уважения к «самобытным» художественным деятелям (как отец Юрки).
Бег универсален и для низшего сословья («алкоголиков»), и для высшего (состоящего из подобных Виталию Сергеевичу). И там, и там – бегство от самого себя, с неизменным результатом – «бегал, бегал, да не сбежал». Как говорил Ницше, можно и хромому быстро доскакать до вершины на лошади, но твоя хромая нога останется с тобой.
Дубов удручен как раз этой хромотой общества и человека, устремленного к комфортным условиям жизни, но сохраняющего при этом внутреннюю ущербность. А может быть, становящегося еще ущербнее.
Пример последнего в самой повести. Местные жители, да и сам Юрка поражены культурными манерами приезжих («здравствуйте-пожалуйста»). А между тем, культурная обходительность демонстрирует увеличивающуюся дистанцию между этикой и этикетом. Культурные люди. А копни глубже, все тоже – снобизм, обличенный в корректную и вежливую терпимость (Юлия Ивановна), и обыкновенный адюльтер (Виталий Сергеевич).
Чем культурнее и прогрессивнее человек, тем он бежит быстрее, дальше, тем он больше по своей сути беглец. Папка у Юрки в повести на диво отвратительный, но и Виталий Сергеевич с Юлией Ивановной оказываются в итоге ложно-положительными. Неприглядное поведение юркиных родственников, особенно во второй части повести – признак неразвитости. Поведение приезжих, прибывших из будущего, из Москвы – глубочайший неискорененный атавизм, тщательно прикрытый у одних культурным слоем, а у других не прикрытый вовсе.
Мотив блудного общества, потерявшего основу, сбежавшего от себя постоянно присутствует в повести. Мы меняем условия своей жизни и не меняемся сами. Более того – меняем условия, чтобы не менять себя. Бежать можно не только на край света, но и вперед, в будущее, где все построят, создадут комфортные условия. А для кого они? Людей-то не осталось. Или, другой вариант, так застроятся, так увлекутся, что про людей совсем забудут. Приметы этого уже есть. Отчего так оценил красоту местных приморских мест Виталий Сергеевич? Да от того, что в будущем культурных людей ее уже нет.
Так за простой историей взросления мальчика в повести Дубова проглядывает серьезный разговор об основной драме человеческого прогресса, превратившегося из развития в бегство. И изобретение радио не сделало людей счастливее, и развитие наук – моральнее. Ни то, ни другое – не есть вопрос техники и продукт благотворного развития среды. Отбрось все человеческие достижения и с ужасом поймешь, что изменилась форма, но не суть: одни так и остались зверьми, другие – ангелами (есть в повести такой положительный персонаж шофер Сенька-Ангел).
Дубова легко записать в консерваторы и ретрограды (и я удивлен, что текст вышел и тогда этого не сделали), но в своей повети он рассуждает скорее не о том, что нужно остановить прогресс и отменить науки. Нет, разговор о другом, о соразмерности, калокагатийности, органичности развития, которое оказалось утрачено, превратилось в бег. Человечество рано, до зари отправилось в прогрессивное блуждание.
Дурно не движение само по себе, плохо то, что оно совершается в форме бега, того самого действия, где думают ноги.
История скитаний Юрки во второй половине повести опять-таки символична. Он бежит, а не уходит из дома. Хотя, правильнее сказать иначе: побег у него превращается в уход. В процессе скитаний возникает классическая древняя цель – ищу человека.
Но Дубов, и здесь переиначивает ее. Рассказ о юркином очаровании сперва Виталием Сергеевичем, потом Сенькой-Ангелом – не столько поучение в духе не сотвори себе кумира. Здесь слышится более тонкая мысль: благородство проявляется не тогда, когда мы оказываемся рядом с благородным человеком, а когда сами ведем себя благородно.
В пользу этого свидетельствует своеобразная трансформация Дубовым в финале притчи о блудном сыне. В библейском сюжете констатируется лишь бесплодность скитаний и прописывается моральное торжество отца. В «Беглеце» мы наблюдаем нечто иное. Триумф сына, небессмысленность предыдущих скитаний, в которых жизнь открылась Юрке еще шире, и он понял, что бежать невесть куда из дома нельзя. Дом – это место, которого держатся, куда возвращаются даже ангелы, где живут люди, о которых заботятся и которых берегут.
Читать далее
19 понравилось
3K

Все рецензии

Похожие книги

Собрание сочинений русского периода в 5 томах. Том 5. 1938-1977. Волшебник. Solus Rex. Другие берега. Рассказы. Стихотворения. Драматические произведения. Эссе. Рецензии

Владимир Набоков

4,8

(16)