Груды трупов лежали на склонах холма, обагряя кровью влажную землю. В плен не брали, а убивали на месте – человеческая жизнь не стоила унции, одной двенадцатой асса, и Минерва, изображенная на ней, олицетворяла не Рим, город закона и права, а жалкий притон разбойников.

Милий Езерский взял великолепную фактуру – недаром же эта история завораживала людей тысячелетиями. В первом романе его тетралогии показано начало гражданских войн, которые в Риме, на минуточку, продлились целых сто лет. Проблема, обрушившая республику в бесконечный кошмар, показана на самых первых страницах: легионеры, сокрушившие Карфаген, собираются по домам… а в какой Рим они вернутся? В тот, где жадный аристократ-нобиль уже забрал их клочки земли и выгнал их родных на все четыре стороны. Не просто так прозвучали слова Тиберия Гракха: «Дикие звери, населяющие Италию, имеют норы, у каждого есть свое место и своё пристанище, а у тех, кто сражается и умирает за Италию, нет ничего, кроме воздуха и света…» Принять аграрный закон, заставить нобилей вернуть захваченную землю? Именно это предлагает Лелий Мудрый, да только тут же берет свое предложение назад. Что это, политическая мудрость или трусость. Лоб этом спорят герои романа: Сципион Эмилиан и Тиберий Гракх. Эти двое – само воплощение римского духа. Эмилиан честен, принципиален, суров. Гракх еще честнее, если это только возможно. А еще он из тех, кто не может пройти мимо бездомной собачки или кошечки, не приласкав и не накормив. Третья сторона конфликта – Сципион Назика, которому и хотелось бы походить на Эмилиана, да не вышел ни манерами, ни порядочностью. И все они в родстве: Назика – дядя Гракха, Эмилиан женат на его сестре. Как можно было предположить, что один из них убьет другого, а третий это убийство одобрит? Езерский не щадит героев. Он пишет жестко и, как для классической исторической прозы, очень натуралистично:

Антиллий лежал навзничь – ливень хлестал его длинными серебряными бичами, Юпитер-громовержец метал золотые стрелы молний, форум сотрясался, а он все лежал, одинокий, забытый на мокрых расползавшихся внутренностях животного, и мозг, смешанный с кровью, вытекал из раскроенного черепа узенькой серо-алой струйкой, тотчас же смываемой дождем.

И это правильно, ведь и сами гражданские войны Рима гуманностью не отличались. Выбранный период обязывает. Аграрные законы Гракхов занимают центральное место в романе, но автора интересуют не только они. В повествовании нашлось место и восстанию рабов на Сицилии, и началу невероятной карьеры Гая Мария, и поздней любви Эмилиана. Есть здесь, конечно, и Гай Гракх, но он, как персонаж, получился несколько бледнее брата. Даже сюжет с его любовью к рабыне-гречанке подозрительно повторяет сюжет с Эмилианом и гречанкой же Лаодикой. И быть бы, возможно, Езерскому классиком советского исторического романа, вместе с А.Н. Толстым и Василием Яном (вполне заслужил, между прочим), но роману не повезло. «Гракхи» вышли в свет в 1941 году, когда жителям СССР стало не до античности.

Все слишком поделено на черное и белое. Положительные герои излишне прилизанные, до слащавости добродетельные; отрицательные с точностью до наоборот, гад он и есть гад, и точка. Язык (сказать, примитивен - будет слишком грубо), он как бы облегчен, упрощен, рассчитан на посредственного читателя или ребенка. Стилизация оставляет желать лучшего, нет веры автору, что мы в Древнем Риме, несмотря на постоянное упоминание о каких-то мелочах, присущих тому периоду. Они не вписываются в канву сюжета, существуют сами по себе. Нет духа времени. С таким же успехом все описанное можно отнести к рассказу об ужасах жизни рабовладельческого строя любого государства и периода, стоит только поменять место действия, имена героев, те самые мелочи - и все. Ощущение – читаешь книгу просоветского писателя определенной направленности. Изображенным чувствам не веришь. Художественностью роман не блещет. А исторической информации о заглавных героях и прочих персонажах больше почерпнешь в любом другом источнике, чем отыщешь ее здесь, продираясь через скучное повествование.

Милий Езёрский жил в бурное и неспокойное время. Он принадлежал к тому поколению писателей, которые прошли через испытания гражданской войной, почувствовали не себе её последствия и отобразили пережитое в той или иной форме на бумаге. Исключением не стал и наш автор. Его тетралогия об эпохе гражданской войны в Риме под общим названием «Власть и народ» - тому подтверждение. Первая книга из цикла («Гракхи») раскрывает предпосылки той самой войны, автор хорошо описывает противоречия гражданской общины, извечную борьбу богатых патрициев и постоянно беднеющих плебеев, партий оптиматов и популяров, горожан и представителей деревень, наконец, самих жителей Вечного города и обитателей провинций. Всё это к середине II века до нашей эры сплелось в такой клубок противоречий, распутать который оказалось не так-то просто. И неудачная попытка реформ братьев Тиберия и Гая Гракхов – тому подтверждение.

В процессе чтения романа довольно часто встречаются выдержки из трудов Аппиана и Плутарха, Веллея Патеркула и других античных авторов. Чувствуется, что Милий Езёрский хорошо знаком с источниками. Не зря автор на отлично прошёл классическую языковую школу ещё во время учёбы в гимназии. Уже тогда молодой Езёрский зачитывался греческими и римскими авторами, постоянно интересовался культурой и бытом античного мира. В то же время обращается с первоисточниками автор достаточно вольно. Целому ряду героев приписывает те чувства, которые они на самом деле не чувствовали, да и сама эпоха не позволяла им этого делать. Так, согласно Езёрскому, мать Гракхов, Корнелия, мечтает, чтобы её сын стал диктатором, захватил власть в свои руки и уничтожил богатых. Конечно, время сплошной коллективизации 30-х годов прошлого века, когда писался сам роман, делало подобные идеи очень популярными. Однако Милий по-видимому забывает, что сама Корнелия – представитель богатого патрицианского рода, и мечтала она не об уничтожении богатых, а о мире в стране и её процветании, в том числе зиждившемся на заботе о бедных. Сам Тиберий нервничает и грубит своим близким, хотя согласно тем же источникам, он никогда не позволял себе повышать голоса на мать, уважая и преподнося её чуть ли не на пьедестал. Это лишь некоторые из примеров, которых, в принципе, в книге довольно много.

Интересно, что в романе нет абсолютно положительных или отрицательных персонажей. Даже сам Сципион Эмилиан, который хитёр, кровожаден и очень суров в военных делах, на личном фронте – личность двойственная. Милий Езёрский хорошо показал внутреннюю борьбу своих персонажей. Гракха – в борьбе за интересы народа, Корнелии – в выборе между положением и личными интересами, Сципиона Эмилиана – в метаниях на личном фронте между привлекательной, но бедной клиенткой или ущербной и богатой женой-патрицианкой.

При всём при этом Милий Езёрский не превратил историю гражданских войн в Риме ни в пропагандистское, ни в бульварное чтиво. Автор хорошо воссоздаёт духовную обстановку в Риме, трагический накал событий, быт и нравы римского общества эпохи деградации семейных ценностей и патриархальных устоев. Поэтому читатель может получить достаточное представление о том, какова же была эпоха Гракханского движения в Риме 2150 лет назад, перенестись в тот период и ощутить на себе все «прелести» того мира.

Очень жаль, конечно, что роман, как и творчество автора в целом, сегодня – востребованы слабо. И дело даже не столько в противоречивости книги, сколько в противоречивости самой эпохи её написания. И если в предвоенное время молодежь буквально зачитывалось произведениями Милия Езёрского, то уже после войны к «старой литературе» возвращаться уже никто не планировал. Да и востребованность тематики несколько сменилась: война, героическое послевоенное восстановление. Новое поколение интересовали уже совсем иные проблемы, как и заказ – был другим. Так и получилось, что среди зачинателей исторического жанра в Советском Союзе имя Езёрского выпало.