Джон Стейнбек. Избранные произведения в двух томах. Том 1. О мышах и людях. Гроздья гнева

Драматическое произведение, в котором с первой страницы понятно, что все кончится очень плохо и печально. Два американских батрака на пыльной дороге? Ой-ой. Один из них умственно неполноценный и носит дохлых мышей в кармане? Жди беды. У хозяина фермы, на которую они нанялись подработать, сынок - редкая сволочь? Тревога и напряженность. Его жена - развратная женщина? Тучи сгущаются. Я вовсе не хочу сказать, что ходы Стейнбека банальны, напротив, его проза буквально кровоточит трудновыразимой субстанцией под названием "правда жизни". Множество мотивов, которые по отдельности прекрасны и благородны, переплетаются в скользящий узел, неумолимо затягивающийся вокруг шеи главных героев. Действительно огромный талант и прозорливость нужны, чтобы увидеть в американской бытовухе с участием недоразвитого достойную Шекспира трагедию, но при этом подать ее столь тонко и без малейшего пафоса. Эта повесть безусловно сделает читателю больно, но ее необходимо пропустить через себя.

Так бывает подчас. Кажется, тебя ничем не удивить: позади оставлены сотни книг – тяжелых, неоднозначных, затягивающих в пучину безысходности. Ты почти на вершине читательской самоуверенности, формулы и сюжеты известны наперед… А сейчас тонешь в тишине уходящего рабочего дня. По столу блуждают лучи солнца, зал полнится перестукиванием пальцев по клавиатуре, в соседнем отделе надрывается телефон, а ты сидишь и пытаешься не разрыдаться.

И не только потому, что финал отдается в сердце звуком порванной струны, и не только потому, что не будет ни ранчо, ни кроликов, ни охапок люцерны и, наконец, обретенного счастья, но потому, что в голове реет осознание, что подобная дружба в твоей жизни может никогда не случиться. По бесприютным улочкам большой земли бродят сотни и тысячи людей. У каждого своя маска – кто-то хитрец, кто-то смельчак, кто-то затейник и шутник, а заглянешь в лицо… что ты увидишь там? Что есть под этим притворством? Да и человек ли? А, может, всего-то и есть, что серая тусклая мышь – без чувств, без привязанности. Без сердца. Страшно! Знаете, как страшно?! Чем хуже Ленни других? Чем он провинился перед Богом? Тем, что поступает бесхитростно? Не продумывает наперед, не лжет, работает честно и любит? Любит с размахом большой и чистой души… Да нет, вы не подумайте, что я пытаюсь его оправдать! Но мне бесконечно, мне до хруста в сжимаемых пальцах обидно и больно, что из-за таких мерзавцев, как Кудряш, его похотливая женушка или тот же Карлсон, не имеющий и капли сочувствия в сердце, спускается курок! Погибают большие и добрые дети, которым всего-то и нужно, чтобы рядом был родной и близкий Джордж – друг! Не более часа назад я была на ранчо. Я слышала и слушала истории людского одиночества, людской неприкаянности, извечного желания обрести пристанище, обычное счастье. Теперь я держусь из последних сил. Боже мой, сколько грязи, сколько фальши, сколько злобы в нашем бренном мире. Порой мне кажется, что он прогнил насквозь!

Мне все никак нельзя было встретиться со Стейнбеком лицом к лицу. Мы шли по одной дороге уже несколько книг к ряду, но я не могла прочувствовать автора до конца, но сейчас как никогда уверена, что совершила очередное открытие.

– Люди, которые батрачат на чужих ранчо, самые одинокие на свете. У них нет семьи. Нет дома. Придут на ранчо, отработают свое, а потом — в город, денежки проматывать, и глядишь, уж снова на другое ранчо подались. И в будущем у них ничего нет. Ленни ловил каждое слово. – Во-во, правильно. А теперь расскажи про нас. Джордж продолжал: – Но мы совсем не то, что они. У нас есть будущее. И тебе и мне есть с кем поговорить, о ком позаботиться. Нам незачем сидеть в баре и накачиваться виски только потому, что больше некуда деваться. Иной человек попадает в тюрьму и может сгнить там — никто и пальцем не шевельнет. Другое дело — мы. – «Другое дело — мы! — подхватил Ленни. — А почему? Да потому… потому, что у меня есть ты, а у тебя есть я, вот почему». — Он радостно засмеялся. — Говори же, Джордж, говори!

Что люди, что мыши — всё едино, сожмёшь чуть посильнее и, глядь, задохнулись уже. А если не сжимать, то сбегут, ей-богу, сбегут, одичают. "О мышах и людях" — конечно, притча, но можно прочитать её и как захватывающую повесть, потому что не хочется думать, что вот такой вот персонаж не единственный-разъединственный человек, а символ тысяч и тысяч людей, особой породы.

В истории о мышах и людях не так уж много персонажей со знаком минус, а все остальные колеблются на разных волнах потрёпанности и нейтральности. Одного из главных героев, впрочем, можно даже назвать положительным, тем более, что он явно символизирует простой рабочий народец, который так любит Стейнбек, однако такой уж он юродивый, что становится понятно - он просто не знает, что можно вести себя как-то иначе, нет выбора. Простой народ - гигантская дубина, медведь, чуть ли не чудовище с нежной щенячьей душой, которому дай только кормить кроликов и трогать мышей, так он будет блаженно улыбаться и не думать даже, что его жёстко эксплуатируют и имеют во все социальные щели.

Я думаю, что главный герой был добрым "по умолчанию", по дефолтным настройкам, потому что простой. Для добра ума не надо. Добрым быть всегда гораздо проще, если ни капля "зла" не замутняет твоё сознание. Возможно, остальные персонажи тоже были бы лучше и добрее, если бы не усложнились так сильно за счёт различных социальных ситуаций.

Вообще, мне кажется, Стейнбек очень близок тем, кто любит задумчивую русскую литературу 19 века о тяжёлой судьбе крестьян. Есть что-то общее в звериной обречённости повествования и о тех временах, и о временах Стейнбека, только разница в том, что крестьянство суть рабство, а США начала XX века считались свободной страной и оплотом демократии. Легко рассуждать о демократии, когда у тебя есть дом, работа и жареная свининка в тарелочке. По факту осталось то же рабство, только теперь стыдливо обрядившееся в другие одежды, типа не виноватое я. Чёрный человек всё ещё несвободен, женщина всё ещё несвободна, белый бедный человек не свободен от богатого, богатый не свободен от собственного же доллара и миллионов других, не заработанных, но желанных. У всех бомбит, все несчастны, американская мечта издевательски смеётся, заходя откуда-то сзаду и зачем-то намазывая гигантский пухлый капиталистический кулак вазелином.

При всём при этом можно вообще не заморачиваться по поводу символов и прочитать повесть, как душевную историю о том, к чему может привести отрыв от реальности и инаковость в обществе. Или историю о том, что такое настоящая дружба, и на какие жертвы ради неё можно пойти. Или... Да сами решите, тут море акцентов, которые можно делать. Небольшая повесть похожа на конструктор, из которого можно вылепить десятки вариантов, поэтому, наверное, литературоведы её так обласкали своим вниманием.

Мне же хочется думать, что счастье не столько в реальности, сколько в мечтах. Сколько удовольствия доставило героям размышление о том, что бы было, если бы. Пусть цель и была недостижима (хотя именно "кажимость" её легкодоступности и привлекала, всего-то дел - накопить бабла), но как здорово было вырваться из реальности проссаных матрацев, тяжёлой работы и потных вонючих мужиков, чтобы помечтать о мягких пушистых кроленьках, которых можно гладить и гладить, гладить и гладить. Та же мышь, только побольше.