Кошка. Сказка об освобождении фемининности

Целая книга для анализа всего лишь одной сказки. Это много? Смотря, какая сказка. С одной стороны, кажется, ну что там можно найти в одной народной румынской сказке? А с другой - если эта сказка длинная, с несколькими сюжетными ветвями, и имеющая параллели с элементами сказок России, Дании, Германии - почему бы и нет.

Что в этой книге есть? Огромный пласт материала, описание исторического контекста формирования символа и архетипа. Огромное количество информации про Анима и фемининность. Где-то между строк мелькает индивидуация. Думается, если читать эту книгу "с чувством, с толком", то на процесс вдумчивого чтения можно потратить и несколько месяцев. Книга листается достаточно легко, хотя кажется, что много текста, и главное, контекста «уплывает» и выскользает из рук. Поэтому текст надо перечитывать, чтоб выудить максимальное количество информации. Но при этом стоит заметить, что книга не для уровня простого обывателя. Текст достаточно терминологически насыщен, и для его чтения и восприятия необходимы знания как минимум по психологи. А лучше еще по истории и культурологии. Чего в это книге я не нашла. Я не нашла четкой структуры. Ощущение, что читаешь поток сознания, восприятие которого затруднено в силу сложности построения и насыщенности предложений. Мне было трудно уловить разделение повествования на некоторые "информационные пласты", а перепрыгивание с кочки на кочку несколько утомляло.

Мне тяжело оценить пользу этой книги для понимания Юнгианской психологии, аналитической психологии. Но в контексте гендерной психологии или психологии пола, эту книгу можно прочесть.

Книга неплоха, занимательна, но беря её в руки, от прочтения ожидала большего, чем получила.

Увлекательная книга "Кошка. Сказка об освобождении фемининности" исследует нетипичную румынскую сказку о заколдованной принцессе-кошке с точки зрения глубинной психологии. Целью анализа является помощь читателю в распознавании глубоких внутренних образов и взаимодействии с ними. Наши психические процессы и структуры похожи на паутину ассоциаций, в которой все культурные и мифологические связи соединены между собой. К.Г. Юнг называл это взаимным влиянием и переплетением скрытых сил психики. В отличие от легенд, в сказках присутствует единственное сознательное "Я" — сам рассказчик. В начале он вводит нас в другой мир, а в конце в шутливой форме выводит из него. В процессе повествования мы соприкасаемся с глубокой областью психики, где пространство и время относительны. При погружении в эти слои человек может увидеть будущее или прошлое. Этот феномен Юнг называл вмешательством вечности в ход времени: когда привычное течение жизни прерывается, возникает исцеляющее глубокое переживание. Важно осознавать жизнь этих древних образов, иначе они начинают разрушать психику изнутри. Два королевства в сказке символизируют раскол в коллективной жизни людей. Одно государство страдает от бесплодных женских качеств (что всегда предвещает рождение ребенка-героя), а в другом — женское начало полностью умерло. Король здесь воплощает глубинный центр души. Подобно императору древнего Китая, который при катастрофах на реке Янцзы совершал внутренний поиск, пост и покаяние, правители сказки утратили связь с глубинами души. Это привело к уязвлению внутреннего женского начала и алкоголизму — известному синдрому покинутости. Чтобы не утонуть в бессознательном океане, психике необходим спасительный корабль — философия, религия или культурная традиция. Корабль выступает как женский сосуд, ассоциирующийся с Луной, плодородием и материнской утробой. Вместе с ним появляется четырехколесная карета — гармоничный круглый символ (мандала) и образ структуры разума, созданной человеком и лишенной сильной связи с инстинктами. В этом странствии судьба и духовный мир связываются с льняным полотном растительного происхождения. Через эту ткань и символику мореплавания мы приходим к образу Девы Марии, чьи первые изображения были скопированы с египетской богини Изиды (Звезды Морей). Официальное вероучение оставило Марии лишь чистоту и духовность, отвергнув её темную сторону и земное плодородие. Чтобы восполнить этот недостаток, Дева Мария принимает в сказке компенсирующую роль злой ведьмы, выступая как божественная Тень, а не просто женщина. В ее пространстве плоть оборачивается драгоценными камнями, служащими приманкой. Рядом возникает образ яблока, отсылающий к Древу познания и золотым садам Гесперид на западе — направлении, связанном со смертью и входом в глубины души. Корабль и яблоко символизируют смерть, а само яблоко сеет раздор. Кошка - основной символ воплощает активность женского начала. Сворачиваясь в клубок, она символизирует как девять жизней, так и безвыходный "порочный круг". Ещё одним важным символом является Лес — телесная глубина души и психосоматическая сфера. Освобождение женского начала отражает четыре шага на пути к внутренней целостности: Первый шаг — приближение к тайнам души как к крепкому орешку, который трудно расколоть. Второй шаг — соприкосновение с горшками с кукурузными зернами, символизирующими потусторонний мир и чрево матери-земли ради будущего обновления. Третий шаг — признание двойственной, посреднической природы Кошки в телесном пространстве. Четвертый шаг — разрешение трагедии через символическую жертву. В контексте развития души хвост кошки означает физические, инстинктивные животные реакции, а голова — её божественное окончание. Отсечение этих крайностей переводит инстинктивную энергию в новое, зрелое качество, приводя героя к гармоничному союзу (coniunctio).

Честно говоря, если бы я прочитала сказку, которая разбирается в этой книге, где-нибудь еще, я бы подумала,ч то кто-то очень бестолковый написал ее под конретную цель, не заботясь о средствах. Ну просто более нелепой сказки я не видела.

После анализа автора в сказке появляется хоть какой-то смысл, и все равно ен покидает ощущение топорности сказочника. все-таки обычно народные сказки более гладкие и наполненные хотя бы какой-то внутренней логикой. Эта же выглядит так, будто ее создавали, сознательно оперируя именно описываемыми фон Франц архетипами.

Анализ же интересен галереей символов, которые можно использовать не только в юнгианском анализе. И минусом и одновременным плюсом является множество отсылок автора к другим сказкам, к работам Юнга и т.п. Плюс в том, что материала полезного становится больше, минус в том, что усложняется восприятие книги и местами рвется логика повествования, т.к. аллюзии уодят автора то вперед, то назад по отношению к исследуемому место в сказке.
Возможно было бы лучше, если бы автор анализировала сказку не по хронологии событий, а по хронологии архетипам и символам, но это не точно.

В итоге, если вам любопытно продираться скозь дебри юнгианского подхода к анализу сказки, рекомендую почитать. Любопытно.