Записки декабриста

В этой комиссии не было судьи: все члены ее более или менее были обвинители. <...> Верховный уголовный суд не судил, не рядил, а только приговорил 10 июля по спискам и указаниям Следственной комиссии. Жертвы заранее были обречены комиссией. <...> Великий князь Константин Павлович при чтении приговора суда заметил: "Тут главнейших заговорщиков недостает; следовало бы первого осудить или повесить Михаила Орлова". Комиссия доискивалась до важнейших лиц из государственных мужей. Она доведывалась, не принадлежали ли к обществу Сперанский, Мордвинов, Ермолов, П.Д. Киселев, Меншиков и другие. Если она заподозревала их по образцу мыслей, то по тому же самому бесспорно надлежало бы признать ей за первого и за главного члена самого имп. Александра I. <...> Кто внимательно вникнет в Донесение Следственной комиссии, тот легко найдет, что большая часть обреченных жертв была осуждена не за действия, а за разговоры и наговоры на них. Мало ли что говорится в кругу задушевных товарищей? Мало ли кого посылаем в ад и уничтожаем словом? А между тем от слова до дела расстояние неизмеримо.

Совершившееся дело показало, что предприятие было явно начато среди белого дня. На большой площади, в виду народа, несколько человек дерзнуло обнаружить неудовольствие и ожидало общего участия для лучшей перемены. Правда, что первые роты из л.-гв. Московского полка были выведены под предлогом верности данной присяге Константину. Правда и то, что когда послышались возгласы в толпе "лучше вместо Константина конституцию!" и когда спросили нескольких человек: "Кто это конституция?" - то ответили им: "Это супруга Константина". Но также правда и то, что гренадерам и надежным унтер-офицерам были объявлены другие причины, - а в толпе посторонних хорошо знали эти причины!