Возмездие

Живые любят успокаивать себя мыслью, что когда кто-то умирает и покидает этот мир, его душа наконец успокаивается. Может, так людям легче справляться с безжалостной реальностью, которую приносит смерть, но Си-Джей ни во что такое не верила. Не то чтобы она была атеисткой – она верила в Бога и в то, что после смерти человек попадает в лучший мир, и ходила в церковь почти каждое воскресенье. Но она знала о смерти слишком много, чтобы полагать, будто душа успокаивается, в особенности души тех, кто умер преждевременно, насильственной смертью. Они не успокоены. Они никогда не успокоятся, пока вор, укравший их жизни, продолжает ходить по земле, целовать свою мать и встречаться со своей семьей.

Си-Джей знала по собственному опыту работы в прокуратуре с серийными насильниками и педофилами и из бесчисленных семинаров и конференций, которые посещала на протяжении нескольких лет, что жестокие преступления на сексуальной почве не совершают просто так. И они просто так не прекращаются. Наоборот, подобные преступления обычно идут по нарастающей, больной человек наконец реализует свои извращенные сексуальные фантазии. Иногда для формирования таких фантазий требуются недели, месяцы. Внешне преступник будет оставаться самым обычным хорошим парнем, отличным соседом, коллегой, мужем и отцом. И только когда ужасные мысли наконец переполнят мозг, подобно лаве зальют все на своем пути, фантазия будет реализована. «Безвредный» любитель подглядывать в щелочку становится взломщиком. Взломщик становится насильником. Насильник перерастает в убийцу. И с каждым преступлением он становится все смелее, все границы и запреты исчезают, и ему становится легче сделать следующий шаг. Серийные насильники не останавливаются сами. Их останавливают. Сажают в тюрьму или на электрический стул.

Вскрытия являлись частью его работы, и, как ведущему детективу, во время расследования убийств ему регулярно приходилось на них присутствовать – выяснять, какая именно из тринадцати пуль, вошедших жертве в спину, стала причиной смерти, или какая ножевая рана оказалась роковой, произошло убийство или самоубийство. Поэтому Мэнни за свою жизнь видел немало вскрытий, ему и в дальнейшем предстояло смотреть на них, поскольку в отставку он не собирался. Но сам акт вскрытия, сама процедура... Именно ее он и ненавидел. Огромные холодильники, жуткий холод выложенного белой плиткой помещения, стальные каталки, яркие лампы, весы для взвешивания органов, жужжание пилы, треск щипцов, черные нитки, которые использовали патологоанатомы для зашивания тел после окончания работы. Во время вскрытия мертвые больше не были жертвами; они считались трупами – образцами для изучения группой странных типов, которым нравилось резать мертвых людей, которые сделали это своей профессией. Мертвые тела лежали обнаженными в холодной белой комнате, на стальных каталках, открытыми для всех – от студентов-медиков до полицейских и санитаров с уборщиками. Это казалось Мэнни ненормальным, и он ненавидел все, связанное с судебно-медицинской экспертизой. И он считал, что у судебных медиков не все в порядке с головой. Почему кто-то добровольно занимается такой жуткой работой? Конечно, то же самое можно сказать и про тех, кто расследует убийства. Может, причина такого отношения Мэнни заключалась в том, что он представлял, как сам когда-нибудь будет лежать на такой стальной каталке, обнаженный и замороженный, у него за ухом будет жужжать пила, а какой-нибудь судебный медик вместе со студентом станут посмеиваться над величиной его члена и количеством жира на животе.