Цитаты из книги Судьба Иерусалима. Рассказы

Если на год запереть психиатра в комнате с человеком, считающим себя Наполеоном, то кто выйдет оттуда - два нормальных человека или два Наполеона?

Крест, хлеб и вино - только символы. Без веры крест - простое дерево, хлеб - испеченное зерно, а вино - сок винограда.

Основа всех людских страхов - приоткрытая дверь.

Ребенок, подсчитывающий, во что ему обойдется то-то и то-то, уже не ребенок.

В Америке пропавшие люди так же обычны, как пирог с вишнями.

Я всегда говорил, что в больницах мало атеистов, а в реанимации почти нет агностиков.

Плакать - это как вылить вон всю память.

В конце концов ты всегда упираешься в стену родительской любви, так похожую на обитые мягким войлоком стены тюремной камеры. Искренность этой любви лишала всякого смысла как дальнейшее препирательство, так и уже состоявшееся.

"Глаза - окна души," - сказал Вордсворт. Эти окна открывались в пустую комнату.

Мне кажется, что людям легко верить в возможность телепатии, ясновидения или телеплазмы, поскольку их это в общем-то не затрагивает и не мешает спокойно спать по ночам. А вот с мыслью, что зло, сотворенное человеком может пережить своего создателя смириться не так просто.

Роман - признание во всем человека, который так ничего и не совершил.

Если страх нельзя выразить словами, он непобедим.

Хороший священник должен знать не только высоты, которых может достичь человеческая натура, но и возможные глубины её падения.

...зло, сотворенное человеком, не исчезает с его смертью.

В конце-концов ты всегда упираешься в стену родительской любви, так похожую на обитые мягким войлоком стены тюремной камеры.

Дай, Господи, мне МУДРОСТЬ принять то, что я не в силах изменить, РЕШИМОСТЬ изменить то, что я могу, и УДАЧУ, чтобы не облажаться.

- Еще Марк Твен сказал, что роман - это признание человека во всех преступлениях, которых он никогда не совершал.

Иногда мне даже удивительно, как дома не стонут от ужасов, которые происходят во сне.