Цитаты из книги Длинный путь

К ним присоединился Пирсон. — Я тут задумался, — сказал он. — Сохраняй силы, — посоветовал ему Макврайс. — Неостроумно, брат. Совсем неостроумно. — О чем ты задумался? — спросил Гаррати. — О том, насколько хреново остаться предпоследним. — Почему это так хреново? — спросил Макврайс. — Ну… — Пирсон протер глаза, искоса взглянул на поваленную молнией сосну. — Ну, понимаешь, пережить всех, абсолютно всех, кроме этого последнего. Я подумал, что для предпоследнего тоже должен быть Приз. — Какой? — хладнокровно осведомился Макврайс. — Не знаю. — Может, жизнь? — сказал Гаррати. — Да кто же ради этого пойдет? — Наверное, на старте — никто. Но сейчас лично я был бы счастлив получить просто право на жизнь, и к черту Приз, и к черту мои сокровенные желания. А ты как? Пирсон надолго задумался. — Знаешь, я не вижу в этом смысла, — сказал он извиняющимся тоном. — Скажи ему, Пит, — попросил Гаррати. — А что сказать? Он прав. Или ты не получаешь банана, или получаешь его целиком.

В три часа на дорогу упали первые капли дождя — крупные, круглые, темные, тучи нависали над головами — черные, страшные и притягательные. Высоко над ними раздавались раскаты грома, похожие на оглушительные хлопки. Далеко впереди в землю ударила голубая вилка молнии.

________________________________________________

— Он думает, мы влюблены друг в друга, — сказал МакФриз, развеселившись. — Он что? — вскинул голову Гэррети. — Вообще-то, он неплохой парень, — задумчиво сказал МакФриз. Он скосил веселый глаз на Гэррети. — Может он не так уж и не прав. Может именно поэтому я спас твою задницу. Может я влюбился в тебя. — С моей-то рожей? Я думал, вы, извращенцы, любите смазливых, — все же он чувствовал себя неловко. Внезапно, ошарашивая, МакФриз спросил: — Дашь мне тебе подрочить? Гэррети резко выдохнул: — Какого... — А, да заткнись ты, — зло сказал МакФриз. — Когда ты уже оставишь свое самодовольство? Я даже не собираюсь упрощать для тебя задачу и говорить, шучу я или нет. Ну так что? В горле у Гэррети образовалась липкая сухость. Дело было в том, что ему хотелось прикосновений. Гомик, не гомик — сейчас, когда все они были заняты умиранием, это совсем не казалось важным. Проблема была в МакФризе. Ему не хотелось, чтобы МакФриз прикасался к нему. Только не таким образом. — Ну, ты ведь и вправду спас мне жизнь... — Гэррети не закончил фразу. МакФриз рассмеялся: — А теперь я должен чувствовать себя подонком потому, что ты мне должен кое-что, и я этим пользуюсь? Так получается? — Делай что хочешь, — коротко ответил Гэррети. — Только брось эти игры. — Это значит да? — Да как хочешь! — крикнул Гэррети. Пирсон, который загипнотизировано изучал собственные ноги, поднял голову. — Как хочешь, твою мать!