Витражных дел мастер

Стихи нельзя читать как прозу от корки и до корки. Стихи даются в понимание лишь тогда, когда совпадают тональности мировосприятия. Стихи надо перечитывать и переосмысливать, находя в них всегда иные скрытые акценты. И потому сейчас лишь об одном стихотворении из этого чудесного сборника ,,Витражных дел мастер". Он посвящён отцу поэта Андрею Николаевичу и стихотворение ,,Памятник" его и открывает, а завершает именно то стихотворение, о котором и хотелось бы порассуждать. Ведь не просто так Вознесенский именно им поставил точку в череде замечательных стихотворных образов и сюжетов.

СТАРЫЙ НОВЫЙ ГОД.

Не с 1975 года, пожалуй, начну, а с 1918, когда революционно перевели наш календарь с юлианского на григорианский, когда появилось понятие жизни "по старому стилю" и "по новому стилю". 1 февраля того года вдруг волшебным образом стало 14-м. 13 дней исчезли, а посему и исчезли все события, радости и тревоги, что нас сопровождают ежедневно. Эти 13 дней с тех пор неизменно становятся внутренним мостом между настоящим и прошлым. В эти дни невольно хочется вернуться назад, куда пути, конечно, уж не будет. Колкая ёлка, стоящая ещё дома, напоминает о времени, столь быстро бегущем, напоминает нам о том, что всегда близко душе, о друзьях, о местах, о чувствах и переживаниях.

"Но когда я писал стихи, о которых вы говорите, то больше имел в виду состояние духа в этот праздник, чем тела."- говорил об этом стихотворении сам Андрей Вознесенский. Старый телефонный справочник, по которому нельзя позвонить, старые номера ушедших друзей, словно осыпающиеся иголки с новогодней ёлки, дают лишь печаль осознания невозвратимости прошлого. Потому и образность четверостишия, дающего общую тональность восприятия этих полумистических дней. ,,Дома, как в парикмахерской, много сухой иглы, простыни перетряхиваются, не подмести полы." Да и сам поэт душой предпочитает оставаться в прошлом, где "вместо метро Вернадского кружатся дерева, сценою императорской кружится Павлово". А потому и стихотворение это о нашей памяти, что соединяет настоящее с ушедшим. Атмосферой прошлого, светлой ностальгией по ушедшим временам, пропитаны эти строки.

Популярности же этого стихотворения способствовала музыка. Конечно, это далеко не единственное стихотворение, положеное на музыку, но оно стало очень популярным именно как песня. Первым автором музыки был Стас Намин, но его песня как-то не пошла и быстро забылась самими исполнителями группой ,,Цветы". А вот песня Игоря Николаева стала популярной, но далеко не сразу. В 1985 году она вошла в музыкальный фильм ,,Витражных дел мастер", где исполнялись песни на стихи Андрея Вознесенского разными исполнителями. Песня ,,Старый новый год", конечно, была укороченным вариантом стихотворения и её очень душевно записал Александр Абдулов, находящийся в то время на пике популярности.

Но её не пропускал худсовет. В то время антиалкогольной компании строчки ,,Я закопал шампанское Под снегопад в саду, Выйду с тобой с опаскою: Вдруг его не найду." воспринимались как агитация. Поэт отреагировал быстро и разрешил заменить их в песне на более корректные для того времени: ,,выйду с тобой с опаскою, я его не найду". Конечно, общий смысл песни стал уже иной, но разве можно в этом винить поп музыку? У неё свои законы и в общем ведь неплохо, что ещё одно прекрасное стихотворение поэта зазвучало с экранов телевизоров. В 1987 году эта песня была показана в программе ,,Утренняя почта" и, как говориться, пошла в народ. Редкий праздник Старый новый год обходится в СМИ без неё.

Давайте не будем их сравнивать и класть на весы. Давайте просто насладимся прекрасной поэзией Андрея Вознесенского и хорошей, тёплой песней в исполнении Александра Абдулова. Всех с праздником!

,,

ВОЗНЕСЕНСКИЙ "СКУЛЬПТОР СВЕЧЕЙ".

Узнала о нем подростком. Полюбила. "Юнону" до сих пор, кажется, наизусть помню. И еще много стихов из разных лет. Нынче принято относиться со снобским высоколобым презрением, пусть. Если бы даже осталось одно это стихотворение, он уже сделал достаточно. Ну, и потом, кого любишь - просто любишь.

Скульптор свечей, я тебя больше года

вылепливал.

Ты – моя лучшая в мире свеча.

Спички потряхиваю, бренча.

Как ты пылаешь великолепно

волей Создателя и палача!

Было ль, чтоб мать поджигала ребёнка?

Грех работёнка, а не барыш.

Разве сжигал своих детищ Конёнков?

Как ты горишь!

На два часа в тебе красного воска.

Где-то у коек чужих и афиш

стройно вздохнут твои краткие сёстры,

как ты горишь.

Как я лепил свое чудо и чадо!

Вёсны кадили. Капало с крыш.

Кружится разум. Это от чада.

Это от счастья, как ты горишь!

Круглые свечи. Красные сферы.

Белый фитиль незажжённых светил.

Тёмное время – вечная вера.

Краткое тело – чёрный фитиль.

«Благодарю тебя и прощаю

за кратковременность бытия,

пламя пронзающее без пощады

по позвоночнику фитиля.

Благодарю, что на миг озаримо

мною лицо твое и жильё,

если ты верно назвал своё имя,

значит, сгораю по имя Твоё».

Скульптор свечей, я тебя позабуду,

скутер найму, умотаю отсюда,

свеч наштампую голый столбняк.

Кашляет ворон ручной от простуды.

Жизнь убывает, наверное, так,

как сообщающиеся сосуды,

вровень свече убывает в бутылке коньяк.

И у свечи, нелюбимой покуда,

тёмный нагар на реснице набряк.

1977