Право вести за собой

Калашников Константин Федорович

«Действительно, неисчерпаемы силы Советской страны. Три года воюем, а мощь наша не слабеет, наоборот, растет и крепнет.»

Калашников возглавлял политуправления Волховского, Карельского и 1-го Дальневосточного фронтов. Принадлежал к той редкой когорте людей, которые способны дать фору священникам любой конфессии во всем, что касается веры в свое право распоряжаться волей и судьбами людей. Каким же быдлом нужно считать народ своей страны, для того, чтобы искренне считать, что без агитаторских толкований люди не смогут самостоятельно осознать суть войны? Калашников и ему подобные гордо возложили на себя «крест» миссии «раскрыть людям глубину опасности, нависшей над страной, чтобы они отрешились от благодушия и беспечности, настроений мирного времени». В начале войны таких деятелей, по собственному признанию Калашникова, только в Москве было около 80 тысяч. Это в их воспаленных мозгах рождались лозунги с примитивной рифмой и смыслом. «Коварна фашистов змеиная злоба, будь бдителен всюду, поглядывай в оба!» Ума для создания чего-нибудь своего у них не хватало. Агитаторы просто копировали старые, избитые шаблоны пропаганды. По образцу «Окон РОСТА» времен гражданской войны они начали выпускать «Окна ТАСС».

Калашников рассылал своих людей на предприятия Москвы для того, чтобы они уговаривали тех вступать в народное ополчение (а как же толпы добровольцев, штурмующих военкоматы, о которых писала «Правда»???). Ополченцев на заводах, очевидно, было выгоднее набирать в войска, нежели простых добровольцев. Ведь завод обязывали изыскивать для них снаряжение и обмундирование. Для полков были утверждены Красные знамена. (Не для того ли, чтобы противнику легче было отличать не профессиональных воинов?). «Завод «Калибр», например, сформировал целый полк». Чем же ободряли агитаторы себя и народ? А все теми же фильмами «Мы из Кронштадта» и трудами Герцена. Иногда, Калашников, забредая в исторический музей и натолкнувшись там на антипехотные ежи времен эпохи Ивана Грозного, решал использовать это оружие и против немцев. Читая книгу Калашникова, постоянно ловишь себя на мысли, что народ в Москве был, ну, прямо сказать, не умный. Все никак не верили в начало войны.

Начальник непосредственный Калашникова, А.С. Щербаков даже поручил ему, ссылаясь на приказ Сталина, организовать выставку сбитых немецких самолетов на площади Свердлова. Более того, для этой цели даже целый павильон построили! И попросили выступать там Героя Советского Союза В.В. Талалихина, совершившего в небе Москвы первый ночной таран. А какая армия без науки? Никакая! Агитаторы Калашникова провели спецработу по отправке на фронт «пушечного мяса» из профессуры Бауманского училища. И радуется Калашников тому, что те ополченцы, которым удалось выйти из окружения и выжить, продолжали воевать в составе других соединений. Чтобы профессуре было на фронте не одиноко, туда посылали и молодежь. Знаменитая впоследствии Зоя Космодемьянская была направлена на фронт по комсомольской путевке. Игрался Калашников в войну и сам. Для создания подпольной будущей типографии, он даже устроился под чужим именем в сельскую школу и вел два третьих класса. Пишет он «в этом облике мне предстояло действовать и при гитлеровцах» и не понимает, что это означает, что Москву собирались сдавать…
Но с Москвой, к счастью, Калашникову «не повезло» - не сдали немцам. Тогда его оперативно назначают заместителем начальника политуправления Волховского фронта. Туда немцы перебросили шесть свежих дивизий из Германии, Франции, Дании, Югославии. Калашников начал рьяно проверять, своевременно ли в парторганизациях рассматриваются заявления о приеме в партию. Вообще, складывается впечатление, что у секретарей парткомов был план по наполнению партии новыми членами, и они использовали войну исключительно для этих целей. И поэтому, война в их изложении - как бы и не война вовсе. А нечто вроде договорняка. Как можно было едва ли не в разгар горячих боев, из стрелянных гильз сделать письмо на жд шпале? Пока один боец забивал гильзу, другие дежурили снаружи. Потом шпалу положили поперек тропинки… Станиславский, а точнее его душа, вероятно голос сорвал, крича «Не верю!» с того света. Но бесполезно – экземпляр для будущего музея славы уже был готов.

Странности войны, которые Калашников вовсе не считал странностями:

• Пополнение поступало в виде молодых таджиков и узбеков, которые не понимали русского языка и не умели держать винтовку в руках. Вопрос о том, как же был найден выход из положения, не остался без ответа: «-какие же мы будем коммунисты, если нас люди не поймут?»
• Газету «фронтовая Правда» начали выпускать на трех языках: русском, татарском и казахском.
• Толкая солдат на штурм Синявинских высот, господствующими над обширной низиной торфяных болот, агитаторы объясняли бойцам, что не все немцы враги, и народ Германии сопротивляется фашизму.
• Как правило, «после нескольких недель кровопролитных боев войска по приказу Ставки отводились на прежние позиции». О потерях немцев в ходе Синявинской операции Калашников рассказывает с использованием цифр: убитыми и пленными 60000 человек. Про наши потери «скромно» умалчивает. (Вики пишет от 130 тыс до 160 тыс)
• Бывали случаи, когда в расположение наших войск приходили переодетые немцы, и их, после проверки документов(!), пускали на ночлег.
• Зашкаливающее количество солдат, повторивших и стремящихся повторить подвиг Александра Матросова. Особенно поражает вера в то, что только человеческое тело способно заставить вражеский пулемет замолчать, а не мешок с землей, например. И зашкаливает цинизм Калашникова, который словно агент смерти рассовывает бойцам агитки с красочным описанием подвига Матросова и едва не подначивает их: «а вам – слабо?»
• Лишь за двадцать дней января на немцев было сброшено нашими летчиками 460 000 (нет, не бомб) листовок изданных политуправлением фронта и «тщательно проверенных работниками 7-го отдела».
• Что может вызвать у бойцов эмоциональный подъем? Исторические экскурсы. В селе Кончанском оказался музей Александра Суворова. Решили агитаторы сводить людей туда. Музей оказался домиком с самоваром. «-Сказывали, Александр Васильевич пивал чай из этого самовара…» «- есть ли еще какие-нибудь вещи, принадлежавшие Суворову? – спросил я. – Вон в том амбаре хранится кое-что из домашней обстановки. Да если у колхозников поспрашивать, еще кое-что найдется.» Остается лишь догадываться, вдохновил ли наших солдат этот экскурс в историю и если да, то на что…
• Для того, чтобы войска Волховского и Ленинградского фронтов не перестреляли друг друга при встрече после прорыва кольца блокады, был придуман условный знак: «завидя бойцов, двигающихся с запада, поднять автомат в правой руке выше плеча». Пароль «победа!», отзыв – «смерть фашизму!»
• Первое, что начали делать после прорыва блокады, было строительство жд дороги по правому берегу Ладожского озера. На строительство 36 км пути дали 20 суток. Ерунда, что трасса простреливалась. Главное, что утром 7 февраля 1943 года на Финляндский вокзал прибыл первый поезд с Большой земли. На тот самый вокзал, где в 1917 встречали Ленина.
• Помочь техникой воинам? No problema! Дадим им броневики (не английские ли?). «С бронавтомобилями было немало канители – они то и дело увязали в снегу и болотистой трясине. Пехотинцы на руках вытаскивали их. Слабая в них броня, но пули и сколки выдерживает.»

Тут очень кстати слова Калашникова, для подведения итогов вышеперечисленного: «Действительно, неисчерпаемы силы Советской страны. Три года воюем, а мощь наша не слабеет, наоборот, растет и крепнет.»

Из цитатника войны:
«На плацдарм как-то надо подбросить боеприпасы. – И вздохнул: - Поблизости их нет – я же сам запретил подвозить к тому берегу, чтобы противник не догадался о нашем замысле.»
Know-how Карельского фронта – землянка-бомбоубежище, способная вместить до 100 человек.
Принцип работы агитатора – умело сталкивай лбами и отходи в сторону. Калашников знал этот принцип наизусть и следовал ему во всем. Так, проверив знание уставов в одном подразделении и не проверив нигде еще, в свет выходит тематическая газетная полоса: «Знать уставы так, как их знают бойцы гвардии майора Кузоваткина!» В общем, умел Калашников мозги людям пудрить. «Кто-то заботливо поставил передо мной на трибуну стакан с водой. Как-то непроизвольно у меня вырвалось:
-Говорю без воды.»
Хоть Калашников и говорил без воды, но в войне, если верить его мемуарам, он не по-настоящему участвовал, а понарошку. Забыл он, видимо высказывание дедушки Ленина: «Войну надо вести по-настоящему, или ее совсем не вести. Середины тут быть не может.» Аминь!