Цитаты из книги Нетопырь

Обычно убийцы — жалкие люди, и не так уж сложно найти как минимум десять причин, почему они стали такими. В итоге остается одно-единственное чувство — раздражение. Оттого, что они хотят не просто разрушить свою жизнь, но, падая, хотят прихватить еще и других.

- Что вам еще нужно? Я уже сказал, что сказал все, что знаю.

• А теперь вы сказали, что сказали все, что сказали.

— Хорошо. Слушайте, никому не говорите о нашем разговоре. Даже собственной маме. Иначе я вернусь и оторву вам голову. Понятно, мистер Би… мистер Томарос?

Потом он понял, что не надо пытаться справиться со всеми чувствами разом. Во-первых, он и сам толком в них не разобрался. По крайней мере, не до конца. Нельзя совладать с неведомым. Во-вторых, легче одолеть врага, если сражение разделить на несколько коротких схваток, чтобы противника можно было изучить, узнать его слабые стороны и наконец разбить. Это как когда кладешь бумагу в бумагорезку. Положишь слишком много — машина взбунтуется и тут же остановится. Придется начинать по новой.

После похорон матери Харри пять дней ходил, чувствуя только, что он должен что-то чувствовать. Он слышал, что люди, долго приучавшие себя к сдержанности, не сразу поддаются горю. Поэтому он не понимал, почему сейчас кинулся на подушки и ощутил, как к горлу подкатывает ком, а к глазам — слезы.

— Официально Хантер Робертсон, владелец дома, где жила Ингер Холтер, чист перед законом. Но если присмотреться поближе, выясняется, что его дважды штрафовали за эксгибиционизм. Циничный эксгибиционизм.
Харри попытался представить себе нециничный эксгибиционизм.
— Насколько циничный?
— Возбуждение своих половых органов в общественном месте.

Побледневший Робертсон беззвучно открывал и закрывал рот. Как аквариумная рыбка, которая поняла, что обед сейчас будет не у нее, а из нее.

— Так вы сторонник здорового образа жизни? — спросил Харри.
— Конечно! — Робертсон сделал вид, что не заметил в его голосе иронии. — В этом доме не курят и не едят ни мяса, ни рыбы. Мы дышим чистым воздухом и питаемся дарами природы.
— Ваша псина тоже?
— Моя собака не пробовала ни мяса, ни рыбы с тех пор, как была щенком. Она настоящий вегетарианец, — с откровенной гордостью сказал Робертсон.
— Это объясняет ее скверный характер, — пробормотал Эндрю.

— Вы Козерог, верно? Положите этот камень под подушку — он очистит вашу комнату от любых видов негативной энергии. Вообще-то он стоит шестьдесят долларов, но, понимая, насколько он вам необходим, я отдам его за пятьдесят.
Она повернулась к Эндрю:
— А вы, наверное, Лев?
— Э, нет, мэм, я полицейский. — Он быстро показал ей значок.

— Местный музей наркоты, — объяснил Эндрю. — В основном барахло, но есть пара интересных фотографий из мексиканской поездки Кена Кизи, Джека Керуака и других бравых ребят, которые экспериментировали с галлюциногенными наркотиками.
— ЛСД тогда считали безопасным?
— И секс тогда был безопасным. Славное было времечко, Харри Хоули. Тебе бы понравилось.

Нельзя совладать с неведомым.

Прожитая жизнь - это книга, которую просто надо уметь читать.

Правда состоит в том, что никто не живет по правде и никому она не нужна. А наша правда — это то, с чем нам легче жить, насколько это в нашей власти.

— Здешние официанты похожи на планету Плутон, — нервно заметил Эндрю. — Двигаются по периферии, появляются раз в двадцать лет и абсолютно не заметны невооруженным глазом.

Люди бояться того, чего не знают. И ненавидят то, его бояться

В Норвегии не так-то легко вылететь с государственной службы. Можно быть некомпетентным — это ничего; бездельником — пустяки; начальство можно вообще поносить последними словами — не беда. В общем, что хочешь, то и делай: закон защищает тебя во всех случаях. Кроме пьянства.

То, что мы так просто зовем интуицией, друг мой, всегда подкрепляется нашими ощущениями. Но эти ощущения могут быть такими неуловимыми, что мы почти их не замечаем. Как перышко под носом, когда спишь. Мы не можем понять, какие ассоциации они вызывают. И тогда зовем это интуицией.

Трудно вообразить, если сам этого не пережил, что с человеком может сделать отчаяние.