Суббота

Даже отрицание Бога, как Генри с изумлением и негодованием услышал как-то от священника, — это духовный опыт, форма молитвы; выходит, не так-то просто вырваться из когтей религии.

Застыв у окна этаким невосприимчивым к холоду мраморным изваянием, он смотрит на Шарлотт-стрит, на теряющийся вдали ряд разномастных фасадов с резкими зигзагами крыш и думает о том, что этот город - на самом деле совершенная конструкция, шедевр природы: миллионы существ лепятся к наслоениям цивилизации, как на коралловом рифе, спят, работают, развлекаются; при этом большинство из них действуют слаженно, заботясь о функционировании системы в целом.

[...] она бодро напоминает о годах оптимизма.
А сейчас годы чего? Неразберихи и страха, порой сам себе отвечает Генри, когда в ежедневной круговерти ему случается над этим задуматься.

Генри беспричинно, бесцельно направляется к ближайшему окну, шагая легко и размашисто, так что возникает подозрение: а вдруг он лунатик? Или все это сон? Если он все еще спит, очень жаль: грезы его не интересуют, явь таит куда больше возможностей.

Как удобно было жить раньше: добиваясь успеха, верить, что высшие силы каждому раз и навсегда определили место в жизни. И не замечать, как эта вера способствует успеху. У психиатров это называется "анозогнозия", то есть неспособность больного объективно оценить свое состояние.

Свою жизнь она посвятила домашнему хозяйству — ежедневному подметанию, мытью, протиранию, выбиванию: тем занятиям, что когда-то были обычны для всех, а теперь — только для пациентов с обсессивно-компульсивными расстройствами.

При появлении Пероуна все оживляются, начинают беспокойно шевелиться в своих креслах, словно палые листья, потревоженные ветром.

Международный терроризм, кордоны безопасности, подготовка к войне - все это вещи неизменные, как погода, а значит, и думать о них нечего.