Смеющийся труп. Цирк проклятых

-Ладно, договорились. - Графа "деловые расходы". Бумага для принтера, капиллярные ручки средней толщины, одна проститутка, конторские папки...Так и запишем.

«…Смерть основным цветом делает серый. Тело, потерявшее много крови, будет казаться белым или голубоватым. Но если оно уже тронуто тлением, хотя не начало разлагаться, оно становится серым…»

Женщины жалуются, что не осталось одиноких мужчин с нормальной ориентацией. А мне, понимаешь, еще зачем-то надо, чтобы он был человеком.

Когда ничего другого не остается, прячься. Кроликам это помогает.

Стоит оживить парочку мертвецов и убить несколько вампиров, и люди уже считают тебя чудовищем. Иногда это очень обидно.

Женщины могут носить одежду самых разных оттенков, зато у мужчин удобнее обувь.

Нельзя трупу создать приличные условия труда. Он их все равно не оценит.

Я была эквивалентом электрического стула для вампиров. За это они меня сильно не любили. Странно-странно.

Если всегда предполагать худшее, это сильно экономит время.

Ты слишком много зарабатываешь для женщины. Из-за этого тебе не нужен мужчина.

«…Крест, приложенный к нечистой плоти…»

А я никогда не понимала, почему совершенно здоровый человек не может сам себе открыть дверь. Особенно дверцу автомобиля, когда мужчина должен обойти её вокруг, а женщина сидит, как... как бревно.

Анита Блэйк

Я присоединилась к двоим офицерам в форме. У одного на бляхе было написано «Ки», у другого — «Робертс». Ки был корейцем, Робертс — блондинкой. Хорошо перемешанная команда.

После того как чудом избежишь смерти, начинаешь испытывать повышенный интерес к собственному телу. Замечаешь то, на что обычно не обращаешь внимания.

Вообще люди не привыкли, что бы их подозревали только за то, что когда-то они что-то такое сделали. По закону каждый невиновен, пока его вина не доказана, но если ты повидал достаточно боли и смертей, для тебя каждый виновен, пока не доказана его невиновность.

Есть вещи более важные, чем физическое выживание. Надо еще иметь возможность смотреть себе в глаза в зеркале.

Зомби могут ходить и даже разговаривать, но все-таки они очень-очень мертвые.

В двадцать лет я знала все. И целый год прошел, пока я поняла, что не знаю ничего. У меня еще оставалась надежда узнать хоть что-нибудь до тридцати, но не очень сильная.

Четыре года назад я не могла попробовать зарю на вкус.
Конечно, четыре года назад у меня не было таких интересных кошмаров. Что-то приобретаешь, что-то теряешь. Такова жизнь.

– Я люблю Ричарда, как брата. Если ты хочешь нарезать ему сердце ломтиками и выложить на тарелку, я хотел бы знать об этом сейчас. Если ты его бросишь, помогать собирать куски придется мне.