Очередь

Пришел и ушел. Тоже мне, милиция…
– А они не переработают, небойсь.
– Хоть бы за порядком следил.
– Черножопые опять вон полезли. Вот гады!
– Не пускать их надо.
– Они везде пролезут.

Паразиты все-таки… смотри, как лезет…
– Надо пойти и сказать им. А то так налезут и не достанется ничего.
– Конечно.
– Бессовестный…
– И баба с ним. Хабалка.
– Ну что это такое, в конце концов…

Эта целочка еще была. Плакала, не хотела. Уговорил...

- Ин вино веритас...

• Что?
• Истина, говорю, в xанке.

О… битлов завели. Слышишь?

– Ага… где-то…

– Вон в том доме.

– Наверно.

– «Тикет то райд»… точно…

– Это в том окне, наверно, которое горит.

– Ага… Шииз гонна тикет то райд, шииз гонна тикет то раааайд… хорошая запись…

– И порядок был.

– Конечно, был. На двадцать минут опоздаешь – судят.

– Кажется, на пятнадцать.

– На двадцать. Моя жена покойная однажды через Урал бежала, по льдинам, чтоб на завод успеть. Автобус сломался, она побежала. Вот! А кто теперешний побежит?

Фууу... ты обалденная женщина... фууу...

А я тебе скажу – ты. Ты самая очаровательная женщина города Москвы.

Ага. Стоял в паскудной очереди, толкался, ждал чего-то. И вдруг пью вино с очаровательной женщиной...

Так. Вот варенье. Хлеб. Масло достаньте там...

Да, все теперь хотят жить шикарно...

У них вкалывать надо, а у нас пришел на работу пьяным и хоть бы что.

Сейчас все хитрожопые пошли... нет чтоб по любви, как в старое время...

А я видел, как две женщины колбасой дрались.

Заняла за ним, подхожу, а он говорит – вы, говорит, здесь не стояли! Во как!

Говорят, в первой сотне фамилия стоит пятнадцать рублей.

Теперь очередь вся дворами идет. Милиция попросила всех во дворах стоять. Чтобы не мешать на улице.