Орфей спускается в ад

Time is the longest distance between two places.

Мысль ужасная, но верная. Почти все ужасные мысли – верные.

Если с пятнадцати лет начинаешь ходить на все эти сборища и гулянки, - к тридцати молодости как не бывало.

Думаю, что, умирая, человек все равно одинок: что, с родными, что без них.

Никому никогда не дано узнать никого.

Трудно узнать человека, с которым никогда не встречался.

Люди, побывавшие на волосок от смерти, любят, чтобы им все напоминало о духовном…

Если утром сломаешь каблук, – суждено встретить свою настоящую любовь еще до темноты.

«Это имя бессмертно, Лейди. Со времен архангела Гавриила никто так не играл на трубе!..»

Знаешь, какой хороший совет я дам тебе? Думай о себе так, как будто ты в чём-то лучше других!

Лейди. Так как же, по-вашему, люди узнают друг друга?

Вэл (сев на прилавок). Знаете, как я ответил бы на ваш вопрос? Никому никогда не дано узнать никого. Все мы приговорены к пожизненному одиночному заключению в собственной шкуре! Поняли, Лейди? Уверяю вас, это правда, и мы должны взглянуть ей в глаза: каждый из нас осужден отбывать пожизненный срок в этой одиночке: в собственной шкуре. Пожизненный!

А что же еще остается делать в этом мире, как не цепляться обеими руками за все, что подвернется, пока все пальцы не обломаешь?

"Аманда: Ты - единственный - не понимаешь, что будущее становится настоящим, настоящее - прошлым, а прошлое превращается в вечное сожаление, если не заглядываешь в будущее.
Том: Я подумаю над этим афоризмом. Может быть, он мне пригодится." (с)

все мы приговорены к пожизненному одиночному заключению в собственной шкуре

Бывает — взрыв ярости, но бывает и ярость без взрыва, сплошная, привычная, ровная… Смерч — не всегда вихрь: порой он движется медленно. Людские сердца точит гнилью, и гниют они медленно, постепенно…

Я, конечно, прекрасно вижу, что вы с придурью, но вокруг полным-полно придурков еще похлеще — и ничего: разгуливают на воле, а иные забрались так высоко — не достанешь.

ДЖИМ. … (он убирает изо рта жевательную резинку). Извини, Лора, я всегда её убираю, когда проходит вкус. Я заверну её в эту бумагу. Уж я-то знаю что бывает, когда она прилепляется к ботинку (он заворачивает жевательную резинку в бумагу и опускает в свой карман.)

АМАНДА. Облеки свою душу в терпение – и ты увидишь!

АМАНДА. В это время испытаний, в которое мы живѐм, единственное, за что мы можем ухватиться, так это – за друг друга.