Dear Enemy

Я была вполне искренна, Робин, когда обещала не целовать Вам руку и не проливать слез на Ваше одеяло, но боюсь, что я сделала и то, и другое - а ,может быть, и еще хуже. Я положительно не подозревала, как Вы мне дороги, пока не переступила порога Вашей комнаты и не увидела Вас, окруженного со всех сторон подушками, покрытого повязками и с опаленными волосами. Если я люблю Вас теперь, когда не меньше трети Вас в гипсе и бинтах, можете себе представить, как я буду любить Вас, когда Вы будете весь - Вы!

Мне тоже захотелось отправиться в путешествие в новой синей шляпе и новом синем костюме, с большим букетом фиалок в руке. Целых пять минут я готова была с легким сердцем променять Гордона на широкий мир, полный приключений и возможностей. Ты, может быть, скажешь, что они не так уж несовместимы, Гордон и широкий мир, но я никак не могу проникнуться твоей точкой зрения на мужей. Я смотрю на брак, как, вероятно, смотрят на него мужчины, это хорошее, разумное, будничное установление, которое ужасно стесняет личную свободу. Мне кажется, стоит только выйти замуж (или жениться), как жизнь сразу станет пресной. Нет больше непредвиденных приключений, романтических возможностей, подстерегавших тебя за каждым углом.

Помню, как я в первый раз проснулась в этой гавани и почувствовала себя настоящей оперной героиней, окруженной неправдоподобно-красивыми декорациями. Ничто в моих четырех поездках в Европу не восхищало меня так, как странные зрелища, запахи и вкусы трех теплых недель, семь лет тому назад. С тех пор я только и мечтаю снова поехать туда. Когда я начинаю думать об этом, я с трудом могу проглотить нашу неинтересную пищу; мне хочется, чтобы мой обед состоял из сои, мангуста и томатов. Не странно ли? Можно подумать, что в моих жилах течет креольская, испанская или еще какая-нибудь теплая кровь, а между тем я всего-навсего зябкая помесь английского с ирландским и шотландским. Может быть, потому-то меня и манит юг. Пальма мечтает о сосне, а сосна — о пальме.

You didn't come today. Please don't skip us tomorrow. I have finished the Kallikak family and I am bursting with talk. Don't you think we ought to have a psychologist examine these children?
We owe it to adopting parents not to saddle them with feeble-minded offspring.
You know, I'm tempted to ask you to prescribe arsenic for Loretta's cold. I've diagnosed her case; she's a Kallikak. Is it right to let her grow up and found a line of 378 feeble-minded people for society to care for? Oh dear! I do hate to poison the child, but what can I do?

It seems that feeblemindedness is a very hereditary quality, and science isn't able to overcome it. No operation has been discovered for introducing brains into the head of a child who didn't start with them. And the child grows up with, say, a nine-year brain in a thirty-year body, and becomes an easy tool for any criminal he meets. Our prisons are one-third full of feeble-minded convicts. Society ought to segregate them on feeble-minded farms, where they can earn their livings in peaceful menial pursuits, and not have children. Then in a generation or so we might be able to wipe them out.