Буэнас ночес, Буэнос-Айрес

Мне не с кем было поговорить о своих сомнениях, касающихся секса, о непонимании собственной натуры (только позднее я понял, что в этом отношении относительно нормален: ведь гомосексуальность — самая нормальная вещь в мире… ну, если и не самая, то стоящая на втором месте).

Моя жизнь до сих пор настолько во многом была фальшивкой, что я, пожалуй, готов приветствовать даже смертельную дозу реальности.

...наши самые близкие друзья не те, кто больше всего нам симпатичен, а те, кого мы знаем дольше всего.

Нужно честно признать, говорил я себе, — ничья болезнь никогда не может оказаться такой серьезной, как та, с которой приходится бороться вам самому.

Я долго считал, что различие между тяжелой болезнью и легким недомоганием заключается в том, что первой страдаете вы сами, а вторым кто-то другой.

Завести ребенка, говорил я себе, это нечто, противоположное самоубийству, а самоубийство я для себя все еще полностью не исключал.

Если смотреть на вещи под определенным углом, то жизнь в городе похожа на жизнь в замке, целые крылья которого пребывают в запустении, а мебель ветшает под своими пыльными чехлами.

...по его мнению, быть геем - все равно что быть рыжим: это происходит не нашему желанию, и сделать мы ничего не можем. = Если быть геем - все равно что быть рыжим, - возразил я, с неудовольствием обнаружив, что мой голос становиться визгливым, - то почему вы только об этом и говорите? Рыжеволосые не обсуждают до бесконечности свой цвет волос, не бегут бегом на фильмы, в которых играют другие рыжеволосые, не разгуливают по улицам, оповещая весь мир о том, как оин рады быть рыжими.

Все это может показаться читателю довольно жалким, но нужно ведь помнить, насколько в мире больше людей, какова бы не была их сексуальная ориентация, думающих о любви, но ее лишенных, чем тех, кто бездумно занимается любовью.