Девятое Правило Волшебника. В 2 книгах. Книга 1

Любовь - это стремление к жизни, которое хочется разделить с другим человеком.

Похвалы такого рода преследовали Никки всю жизнь. «Никки, ты такая умненькая девочка, ты должна постараться достичь большего». «Никки, ты такая красивая, красивее тебя я никого не встречал. Я возьму тебя к себе». «Никки, дорогая, я просто обязан сохранить ваше изысканное очарование, иначе умру обделенным!» А в итоге все это оказывалось пошлой лестью, отмычкой, орудием, служившем ворам для того, чтобы похитить чужое достояние.

Детям с рождения внушали, что самостоятельно мыслить вредно и лишь пылкой верой и бескорыстным служением на благо будущего добра можно заслужить славное воздаяние после смерти, войти в сияние света Создателя и избежать вечных мук в темных безднах подземного мира, под безжалостной рукою Владетеля. Любое другое направление мысли считалось дурным.

Исходя из этого нового положения и следовало действовать. Держа в уме поставленную цель, идти к ней, даже если для этого нужно отказаться от доверия к людям, которым он верил когда-то, которых любил и уважал.
С исчезновением Кэлен правила игры изменились.

Он должен видеть истину и не может поддаваться влиянию воспоминаний. Никки стала теперь ему настоящей союзницей. Кара оставалась верной телохранительницей, хоть и стала чуть мягче и женственнее. Но Зедд и Энн, а возможно, и Натан стали ненадежны — и притом в самом важном деле.
Исходя из этого нового положения и следовало действовать.

— Истина не зависит от одного человека, говорящего о ней. Она остается истиной, даже если ты не уважаешь этого человека!

- безнаказанными. В этом суть нашей борьбы и объяснение зловредности Имперского Ордена. Они объявляют человеколюбие своей высшей целью. Но, беззаветно заботясь об одних людях, они приносят в жертву других и убеждают тех, кому предстоит пролить кровь, что это их моральный долг. А кроется за этим лишь разнузданный грабеж, жажда наслаждений, обуявшая шайку воров и убийц, равнодушных к судьбе жертв.

- Я понимаю теперь, как это должно было выглядеть в твоих глазах — ведь ты не знал всего, что случилось, но я не должен был прекращать поиски истины лишь из-за нежелания огорчить тебя или из боязни, что ты плохо обо мне подумаешь.

— Тогда ты должен сказать мне, и Каре, и своему деду: если вы не намерены помогать, оставьте меня в покое и дайте мне самому разобраться!

— Очень трудно жить, когда никто тебе не верит.
— Трудно, разумеется, ну и что? От этого другие не становятся правыми, а ты — виноватым.
— Но когда все вокруг твердят, что ты не прав, поневоле закрадываются сомнения…
— Да, порой жизнь бывает нелегкой. Но в прошлом сомнения всегда заставляли тебя тем настойчивее докапываться до истины: ведь твердое сознание правоты дает силы сражаться. На этот раз тебе выпало особенно тяжелое испытание...

- Одно дело — выслушать мнения окружающих, другое — подчиниться им. Ты не дрогнул, принимая решение, ты действовал. Все причины и основания своих действий знает лишь тот, кто действует. А объясниться можно и потом. Правильно я говорю?

— Ричард, ты не обязан жить в соответствии с чьими-то ожиданиями.
Он заморгал — и, похоже, просто не нашел слов для ответа.
— Это твоя жизнь, — настойчиво повторила она. — Ведь ты же сам учил меня этому! Ты вел себя, как считал нужным. Ведь не отказался же ты от предложения Шоты оттого, что Кара была против?

— Какая тебе разница, нравится или не нравится кому-то твое настроение? У человека, уважаемого тобою, могут быть свои мнения, пусть он думает, что ты поступил глупо — но стоит ли из-за этого отказываться от себя? Ты — свободный человек. Ты поступал согласно своим мнениям. Ты действовал не бездумно.
— Но ведь я…
— Что ты? Огорчил его? Рассердил?

Зачем ходить, есть, пить, притворяться? Что толку в этом подражании живым? Ему хотелось только темноты, тишины и покоя — вечного покоя пустоты. Он перешел уже предел, за которым не существовало ни боли, ни горя, ни печали — только безмолвная, бездумная, слепая агония, не отпускавшая его ни на минуту, не позволявшая вздохнуть полной грудью. Он напрягал все силы, чтобы отвергнуть истину, не позволить ей существовать, но ничего не получалось, и это удушало его.

Ричард выслушал извинения Зедда с неподвижным лицом и не произнес ни слова в ответ. Никки чувствовала, что ему теперь уже все равно, смягчился Зедд или гневается. Он дошел до конца мыслей, надежд, усилий. Все рухнуло.