Цитаты из книги Виллем Баренц

И когда правительство Нидерландов решило снарядить экспедицию для поисков пути в Китай через северные ледовитые моря, то командиром одного из кораблей был назначен гражданин Амстердама Виллем Баренц.

Попросив напиться, он с жадностью отхлебнул несколько глотков; вдруг свинцовая кружка выпала из рук и глухо ударилась о дно лодки…

Так закончился жизненный путь замечательного голландского мореплавателя Виллема Баренца, одного из выдающихся исследователей полярных стран, первым составившего достоверную карту Новой Земли, выполнившего большие метеорологические и магнитные наблюдения в Арктике и предпринявшего три смелые попытки отыскать путь в Китай и Индию через ледовитые моря.

О Виллеме Баренце написаны десятки книг. Его последнее плавание и зимовка на пустынной северной оконечности Новой Земли воспеты голландским поэтом Толенсом в большой поэме, переведенной на несколько европейских языков.

В один из ясных сентябрьских дней 1871 года норвежец Эллинг Карлсен обогнул мыс Желания и, проникнув в Карское море, посетил место зимовки Баренца. С чувством глубокого восхищения и благоговения осматривал он полярное жилище славного путешественника и его спутников.

Баренц первым зимовал на северо-восточной оконечности Новой Земли.

Несмотря на неудачу трех попыток пройти ледовитыми морями с запада на восток, плавания Баренца составляют одну из интереснейших страниц истории познания и освоения Арктики. Выдающийся исследователь полярных стран, Виллем Баренц, внес ощутимый вклад в географическую науку.

Спустя год Геррит де-Фер опубликовал свой знаменитый „Морской дневник“, в котором показал самоотверженные труды и подвиги, лишения и жертвы, научные заслуги и географические открытия, выпавшие на долю Виллема Баренца, предпринявшего три плавания в Северный Ледовитый океан.

Яков Гемскерк поведал о трудностях плавания и о трагической судьбе Виллема Баренца, мужественного и смелого путешественника, окончившего дни свои на припайном льду вблизи Ледяного мыса Новой Земли.

18 сентября 1597 года корабль покинул Кольский залив и вдоль берегов Норвегии направился на запад. 1 ноября он отдал якорь в Амстердаме.

Люди уже не верили, что когда-либо выйдут из осаждавших их льдов и избавятся от туманов, штормов и противных ветров. Некоторые моряки от голода, болезней и холодной ненастной погоды с ветрами и громом, по словам Геррита де-Фера, „потеряли голову и желали смерти“.

Пользуясь остановкой, моряки съехали на берег острова, где нашли ложечную траву. Они слышали, что эта трава помогает от цынги, которой страдали все члены экспедиции. Она действительно оказалась драгоценным средством. Ее целебная сила была выше всяких ожиданий, и здоровье моряков от ее употребления заметно поправилось.

Смерть Баренца продолжала остро ощущаться членами экспедиции. В эти трудные дни очень недоставало этого мужественного человека, умевшего веселым словом подбодрить своих товарищей. Настроение моряков было подавленное.

Смерть Баренца была тяжелой утратой для путешественников.

„Смерть Виллема Баренца причинила нам немалое горе, ибо он был главный руководитель и незаменимый штурман, на которого мы полагались“, — записал Геррит де-Фер в своем дневнике.

Однако спустя три дня, в продолжение которых экспедиция находилась на льду в бездействии и занималась починкой шлюпок, Баренц почувствовал себя очень скверно. Никто и не подозревал, что положение его безнадежно. Тяжелый недуг надломил неутомимого страстного путешественника. 20 июня 1597 года Виллем Баренц умер.

14 июня шлюпки отчалили от края льдины. С грустью смотрели путешественники на окруженный торосами недвижный корабль и на жалкий деревянный дом, в котором они провели около трехсот дней. Впереди были сотни километров пути бурным морем.

Главный штурман страдал все сильнее. Виллем Баренц уже редко оставлял свою койку и почти не выходил из дому, но, будучи тяжело больным, всегда находил веселое зажигающее слово, помогавшее порой больше, чем хлеб и вино.

От постоянных холодов, от жестоких условий жизни в наскоро сколоченном доме, от систематического недоедания люди ослабели. «Мы делали больше, чем позволяли силы» — скупо замечает Геррит де-Фер.

А чаще всего завывала вьюга, нагоняя тоску на путешественников, на долю которых выпала первая в истории полярного мореплавания зимовка под 76° северной широты.

Полярная ночь тяжелой шапкой прикрыла и запорошенный снегом берег Новой Земли, и одинокий дом, и странно накренившийся и покинутый людьми корабль.