Для меня, конечно, в первую очередь Семёнов - создатель Штирлица. Но эти произведения - работы уже зрелого, признанного автора, относящиеся к 70-80-ым годам ХХ-ого века. Начинал же Семёнов писать гораздо раньше, и, ознакомившись с данной повестью, скажу: молодой Семёнов был менее сух и исторические факты излагал не копиями телеграмм и шифровок, а языком художественной литературы, хоть и здесь есть выдержки из протоколов, писем и т.д. Сам писатель тоже был востоковедом, знал несколько языков региона, о котором здесь рассказывается, и, вероятно, поэтому один из первых востоковедов России Иван Виткевич вышел у него абсолютно живым и убедительным.
Как начинался его путь? Очень просто - будучи поляком, в четырнадцатилетнем возрасте он участвовал в "студенческих беспорядках", за что и был вместе со многими другими приговорён к смертной казни. Личным распоряжением императора, не захотевшего, чтобы общественность обвиняла его величество в том, что он с детьми воюет, смертная казнь заменена ссылкой в Оренбург и солдатской службе. Начало этой службы описано так, что моментами прямо чувствуешь, как мальчишка хотел бы, чтобы смертную казнь ему не отменили...
...На плацу, сжигаемом острыми лучами солнца, стоял Иван, одетый в рваную, не по росту шитую форму, а в тени, под вязами, на раскладном стульчике сидел Ласточкин и командовал:
- И-раз! Выше ногу! Еще выше! В колене не гнуть! Хорошо! И-раз! Шагом арш! С песней! Пой! Пой! "Солдатушки, - пой, - бравы ребятушки"! Бегом! И-раз! Пой, пой!
Когда Ласточкин уходил спать, его чаще других заменял унтер Савельев. Однажды Иван попросил у него разрешения напиться.
- А льду хочешь? - засмеялся Савельев и оскалил острые, пожелтевшие от табака зубы. - Ледку, может, принести барину?
Но нет худа без добра... Встретились ему люди - разные, как по своему общественному положению, так и по убеждениям, как по национальности, так и по образу жизни - и этот водоворот доброты, воплощённой старым солдатом Ставриным, полюбившим Виткевича, как сына, и зовущим его ласково Иванечкой, широты мышления в лице оренбургского губернатора Перовского, ума и начитанности, представляемой ссыльным Владимиром Далем, выковал характер сильный и необычный. Виткевич, просто пытаясь чем-то занять свой ум, начинает пробовать общаться с азиатами, останавливающимися неподалёку со своими караванами на отдых, и почти сразу открывает для себя красоту их языка, песен и просто восприятия мира. Ни в коем случае не считает он их дикарями, как принято у европейцев, и очень быстро у него оказывается большой круг общения среди азиатов. А Бухара - просто становится его мечтой. Мечте этой суждено исполнится, и даже более - стараниями Перовского Виткевич получает и офицерский чин, и место дипломатического агента в азиатском департаменте. Его ждёт миссия в Кабуле...
Довольно большая часть истории посвящена соперничеству России и Великобритании в Азии. Хочу заметить, что книга написана задолго до "похода" СССР в Афганистан, и хочется верить, что Семёнов, имея доступ ко многим архивам (а он их явно имел на протяжении всей писательской жизни), писал правду о том, что притязания России в этом регионе были гораздо более щадящими и приемлемыми для местных жителей, чем английские. Забавно, как жизнь постоянно сводила Виткевича с Бёрнсом, представителем Ост-Индской компании, что в общем то же самое, что и самой Великобритании.
- Мы не в лавке, Бернс, а политика - это не груши, которыми торгуют на базаре.Ну, это уж просто недостойно вас, Виткевич, - удивился Бернс, - такой чистый человек, а со мною хотите играть в лицейскую наивность. Политика действительно не груша. Слишком хорошее сравнение. Политика - это кожура от перезрелого арбуза, и не нам с вами закрывать глаза, гуляя по краю пропасти.
Я бы даже сказала - гнилая кожура... Тот самый Виткевич, который столько сделал для того, чтобы сам образ русского перестал быть пугалом в тех краях ("А этот русский понимает и любит наши песни. Больше я ничего не знаю о нем, но и этого хватит, чтобы отвести ему место в душе." - рассуждал эмир Афганистана Дост Мухаммед), и это не считая его заслуг перед наукой востоковедения, оказался на родине не то что лишним - опасным... И это при том, что его националистические убеждения давным-давно переварились в горниле множества встреч и событий:
...Сердце мое иногда бывает похоже на дом, в котором живут три возлюбленные: Польша, Россия и Азия. Как примирить мне их? Как слить в одно целое, как всем им сразу поклоняться?
Согласно протоколу полиции, он был найден мёртвым, предварительно сжёгшим все свои бумаги, в Петербурге, не успев встретиться ни с руководством азиатского департамента, ни с редакторами журнала "Современник", куда хотел передать обещанные Пушкину восточные песни и сказки...
И отдельное удовольствие - озвучка Сергея Чонишвили, просто театр...
Я сто раз умирал, я привык
Умирать, оставаясь живым.
Я, как пламя свечи, каждый миг
В этой вечной борьбе невредим.
Умирает не пламя - свеча,
Тает плоть, но душа горяча.
И в борьбе пребываю, уча
Быть до смерти собою самим...
76 понравилось
