Данные достоверны

«Без осторожности-то одни петухи живут, потому и в ощип попадают.»

Иван Николаевич Черный Фотографии нет потому, что миссия его была весьма секретной – контроль и упорядочивание работы партизанских отрядов. Также он должен быль научить вести партизан в первую очередь разведдеятельность, а не диверсионную. Сразу стоит сказать, что эта задача была не такой уж и простой. Обычно в партизанских отрядах нет людей, знакомых с методами сбора данных о противнике. А Ивану Николаевичу надо было расставить людей партизан на всех узловых станциях. «— Всех «пауков» возьмете под особый контроль. Ни один эшелон не должен пройти через «паука» незамеченным. Обнаружите состав — и провожайте по всему району, следите, куда свернет... Но для этого вам с Линьковым придется иметь людей не только на крупнейших узлах, но и на каждой промежуточной станции.» Забросили его на территорию Белоруссии, страны, которая совсем недавно стала советской и где не все люди симпатизировали советской власти. Непонятно, как цензоры пропустили это высказывание автора в свет, особенно при наличии множества других книг, в которых акцент делается на встречу советских войск населением западной Белоруссии и Украины с цветами и караваями… «В областях Западной Белоруссии, только в тридцать девятом году освобожденных от панского ига, могли найтись и националисты, и предатели.» Справка: считается, что партизанская база должна отвечать следующим условиям: располагаться вблизи хорошо заметных с воздуха природных ориентиров, чтобы летчики без труда находили место для посадки или сбрасывания грузов; находиться, однако, достаточно далеко от этих ориентиров, чтобы противник не мог легко обнаружить ее; размещаться по возможности поодаль от населенных пунктов, лучше всего в мало посещаемых населением лесных районах, но не настолько далеко, чтобы связь с населенными пунктами оказалась слишком затруднительной. Командир боевой группы или начальник заставы обязан был каждый раз ходить на центральную базу новой дорогой, чтобы не торить тропу, способную демаскировать штаб с воздуха или насторожить вражеских лазутчиков. Советское командование считало, что в западной Белоруссии вообще не было партизанских отрядов. Однако, это оказалось ошибкой. «Оказывается, не все партизанские отряды к сорок второму году стянулись в восточные районы Белоруссии, ушли за Случь, за старую государственную границу. Есть отряды и в Западной Белоруссии! А если так, развернуть там разведывательную работу будет намного легче: раз есть партизаны — имеются и местные жители, им знакомые, их поддерживающие! А это нам и нужно!» Да и вообще, реальность оказалась такова, что в большинстве населенных пунктов и деревень немцев не было вообще. «Они только по городам, по крупным селам да возле железных дорог сидят». Взять под контроль партизанские отряды оказалось довольно легко – будешь подчиняться, значит будут тебе присылаться боеприпасы и продовольствие. «Да вот хотя бы нас с Линьковым взять... Сейчас у Линькова есть связь с Москвой, а у нас нет. Ему взрывчатку подбрасывают, а нам нет. Ему оружие дают, а нам не дают! А Батя ничем не делится!» А главное – свежие выпуски газеты «Правда». В то время, когда печатным изданиям люди доверяли, свежий выпуск «Правды» мог открыть путь к сердцу практически любого человека из оккупированного немцами района. «— Вы и не поймете, что это такое — своя газета! Я ее от строчки до строчки... И сейчас спрятанная лежит. Достану, прочту, и такое на душе, будто армия уже вернулась!» Кстати говоря, возникает логичный вопрос, не для того ли у людей отбирали все радиоприемники с началом войны? «— А слышали вы последнюю сводку Совинформбюро? — Откуда же мне?! Приемники еще в сорок первом отобрали!»

Большинство людей просто выжидало, чем закончится война. Но Черный убедительно доказывал таким людям, что «— Ожидание — не борьба.» и вербовал все новых и новых разведчиков. Вообще, все то, что происходило в Белоруссии с началом войны, походило на саботаж со стороны некоторых представителей советской власти. Людей, которые приходили в военкоматы они отправляли домой и приказывали ожидать повестки. Мол мобилизация еще не объявлена. «Ждали мобилизации, а повесток нет. Пошел в Житковичи — говорят, сиди, вызовем, когда понадобится. Я и сидел... А тут фашисты. И выходит, досиделись...» Большая часть работы партизан под руководством Черного сводилась к тому, чтобы наблюдать за переброской войск по железной дороге, давать регулярную информацию о работе станций, составлять планы расположения гарнизонов гитлеровцев и устанавливать точный его состав, а также продолжать взрывы эшелонов, поджоги фашистских учреждений, складов и зданий, имеющих хозяйственное значение, уничтожать фашистов и предателей. Расставив своих людей на одной из станций, Черный брал за соседнюю. «Если мы, завязывая один из узелков в Житковичах, получали возможность контролировать эшелоны врага, идущие через эту станцию на Гомель со стороны Лунинца и Бреста, то, обосновавшись в Микашевичах, мы бы имели возможность дополнительно контролировать движение эшелонов в треугольнике Житковичи — Микашевичи — Брест — Барановичи.» Поражают и кажущиеся бессмысленными такие задания, как и наклеивание на стену жандармерии экземпляра «Правды». «всполошившиеся гитлеровцы в числе прочих подозреваемых схватили и Бортеля, хотя он никакого отношения к листовкам не имел. Бортеля расстреляли.» Временами немцы совершали облавы на партизан, но успеха им эти облавы не приносили. Тяжело было определить на каких из многочисленных островков на болотах прятались партизаны. «Мы слышали немецкую брань, выстрелы, крики, видели и самих немцев, пробиравшихся по кладкам. Не тех фашистов, что показывали в кинофильмах воровато бегущими и стреляющими куда попало, а здоровых, самоуверенных парней, тщательно приглядывавшихся к местности, прочесывавших огнем каждый подозрительный куст и, возможно, втрое злых оттого, что их подняли среди ночи, заставили лезть в болото, мокнуть, искать неуловимых партизан.» Не все партизаны понимали и смысла агитации населения, вся суть которой сводилась к подаче людям надежды, что советская власть не ушла, а где-то рядом и освобождение вот-вот наступит. «— Тогда вопрос, товарищ капитан... Как же мы — придем к людям, сагитируем и уйдем?.. Ведь немцы прознают, у кого мы были, факт! И сразу возьмут всех. Получится — опять никого не останется... Просим разъяснить.» Работа партизан языком сводок: с 6 по 13 декабря через Барановичи было перевезено на восток семь тысяч двести солдат и офицеров противника, а на запад — одиннадцать тысяч двести тридцать раненых фашистских вояк. С 1 по 13 декабря через Барановичи проследовали фашистские части, имевшие на технике семь различных знаков, и добросовестно описали эти знаки: черный крест в овале и щит, вепрь, дубовый лист, мчащийся кабан, сидящий волк, радиотелеграфный знак, трясогузка. Работа партизан вызывала ответную карательную реакцию со стороны немцев. «Из рассказов Петрунина узнали, что немцы и полицаи спалили все деревни в нашем районе. — А люди? — Люди в лесу пересидели, теперь на пепелища выбрались.» По мнению руководства, это должно было отвратить от немцев население и заставить его симпатизировать партизанам и советской власти. А то, понимаешь, на рынках немцы торговали стоя рядом с белорусами. Заставили партизан помучиться и задания по определению типажа нового германского оружия: танков «Тигров» и самоходок «Фердинанд», которые враг перебрасывал на Курскую дугу. «Нам разъясняли, что выражения «длинные пушки» и «широкие гусеницы» практической ценности не имеют, что в донесениях следует указывать калибр орудий танков и точную ширину ходовой части, а заодно толщину брони, наличие пулеметов, а также состав экипажа. В заключение Центр требовал бросить все силы на выяснение этих данных.» Хотя и здесь, при описании разведоперации, Станиславский вопит буквально благим матом «Не верю!». Судите сами, немцы сперва, при перевозки засекреченных танков, меняют обслуживающий персонал на немецкий, все платформы строго охраняются, но… оставляют «на путях обрывок немецкой газеты со снимком танка.» И там указаны все характеристики. «Их лобовая броня достигает 10, а боковая и задняя — 5–7 сантиметров. Танк вооружен пушкой калибра 88 миллиметров и пулеметом. Вес машины 60 тонн, но широкая ходовая часть позволяет ей преодолевать самые трудные участки местности и любые препятствия.» Москва немедленно организует «операцию» по передаче ценного обрывка газеты в Ставку. «Москва запросила, сможем ли мы принять самолет и передать обрывки немецкой газеты с сообщением о «тиграх» в Центр?» В итоге, благодаря информации, полученной от партизан, Москва нашла способ справиться с немецкими новинками. «А знаете, какое решение приняло командование в связи с прибытием «тигров»? Но тогда же было решено зарыть в землю целую нашу танковую армию. Армию Ротмистрова. Случай вроде небывалый в истории танковых битв, но решение оправданное. Орудия у «тигров» были мощные, но наши зарытые танки оказались им не по зубам. Зато наши танковые орудия и снаряды отлично прошивали боковую и затылочную броню «тигров». Так что заполыхали они, как пасхальные свечки!» В 1943 году Ставка попробовала реорганизовать партизанские отряды и прислала спецофицеров для этой цели, но Черный убедительно доказал, что это невозможно. «В сентябре он докладывает Центру, что план реорганизации соединения надуман, не отвечает требованиям обстановки. Реорганизованный Оперативный центр не сможет существовать в тылу врага. Не сможет обеспечивать своих людей, потеряет контроль над районом, перестанет представлять Советскую власть.» План реорганизации отменяют, но отбирают отдельные бригады партизан, которые превращают в самостоятельный «оперативный центр». Политика «разделяй и властвуй», или опасение, что отряды Черного могут выйти из-под контроля? Ведь отрядам Черного предстояло переходить границу и продолжать вести боевые действия уже на территории Польши. В Польше все было по-другому. «— Видите кабанчика? — усмехается Гонора. — А что у него в ухе, видите? — В ухе у кабанчика металлическая бирка. — Пан имеет точный глаз! Эта бирка означает, что кабанчик принадлежит германской армии, чтоб ей сдохнуть! Кормлю кабанчика я, а сожрут его фрицы... Пан видит кур? — На куриных лапках тоже висят бирочки!— Верно, куры тоже принадлежат германской армии, чтоб ей... На все повешены немецкие бирки, пан командир! Нам оставляют только-только, чтоб не умерли с голоду... Э! Лишь в помещичьих имениях скотина без бирочек ходит...» В Польше наши партизаны вели себя по-джентельменски. Они даже расплачивались с крестьянами за продукты питания. «Берем мы живность и у крестьян. Все равно эта живность меченая, ее крестьяне должны сдавать бесплатно немецким властям. А мы берем не бесплатно. Мы платим по ценам гораздо выше рыночных. Деньги же для расплаты достаем в Люблине, в Парчеве, в самой Варшаве...» Партизаны приобретают опыт ведения бизнеса в западных странах. «А Иван Павлович, войдя во вкус, совершает и более рискованные комбинации. Например, продает колбасникам скот, отбитый у немцев. Выручка от сделок опять же идет в казну отряда...» Отряд Черного разведал и завод по производству ракет ФАУ. «По точно проверенным данным воздушные торпеды, вернее, ракеты типа ФАУ, производятся на заводе Сталева-Воля. Завод построен до войны, а в настоящее время расширен, выпускает пушки и другие виды артиллерийского вооружения. Ракеты ФАУ действуют на жидком горючем. По словам рабочих и охраны завода, ракеты используются против Англии». Иногда поражает разница в отношении партизан к своей, советской собственности, и к собственности на польской территории. «По ржи немцы могли скрытно приблизиться к обороняющимся партизанам. Будь это дома, мы бы сожгли рожь. Но мы находились на польской земле...» Как говориться: «почувствуйте разницу!»… Но, ведь партизаны и должны быть двуликими. Das ist wahr, oder?