Один счастлив тогда, когда уже живет счастливой жизнью; другие счастливы надеждой на нее.

Благополучия желаю я в беде, беды боюсь в благополучии.

Обрученную невесту принято не сразу отдавать из дома: жалким даром может показаться мужу та, о которой он не вздыхал долгое время, будучи женихом.

Еда во сне совершенно напоминает еду, которую ешь, бодрствуя, но она не питает спящих, потому что они спят.

Радости мои, над которыми надо бы плакать, спорят с печалями, которым надо бы радоваться, и я не знаю, на чьей стороне станет победа.

В этой жизни, которая называется "сплошным искушением", никто не может быть спокоен за себя: если он мог стать из плохого хорошим, это еще не значит, что он не станет из хорошего плохим.

Что хочу я сказать, Господи Боже мой? – только, что я не знаю, откуда я пришел сюда, в эту – сказать ли – мертвую жизнь или живую смерть? Не знаю.

Я не хотел бы только, чтобы одобрение из чужих уст увеличивало во мне радость от чего-то доброго во мне.

Ужели, Господи, Ты, чей удел вечность, не знаешь того, о чем я Тебе говорю?

<...> дай что предложить Тебе, ибо "нищ я и беден, но Ты богат для всех, призывающих Тебя"...

Дай мне целомудрие и воздержание, только не сейчас.

Обличай мудрого, и он возлюбит тебя.

Відсічи всяке нерозумне та всяку неправду в мені й поза мною, на вустах моїх. Нехай пробуде Писання Твоє чистою усолодою моєю, нехай не помилюся через нього, нехай не введу ним в оману.

...я успокаиваюсь осуждением злых путей своих, дабы возлюбить благие пути Твои.

Ты повелел ведь - и так и есть - чтобы всякая неупорядоченная душа сама в себе несла свое наказание.

Вот уши сердца моего пред Тобой, Господи: открой их и скажи душе моей:"Я спасение твое". Я побегу на этот голос и застигну Тебя. Не скрывай от меня лица Твоего: умру я, не умру, но пусть увижу его.

...хотя и впоследствии тут не было истинной дружбы, потому что истинной она бывает только в том случае, если Ты скрепляешь ее между людьми, привязавшимися друг к другу "любовью, излившейся в сердца наши Духом Святым, Который дан нам".

Я осуждаю не слова, эти отборные и драгоценные сосуды, а то вино заблуждения, которое подносят нам в них пьяные учителя; если бы мы его не пили, нас бы секли и не позволили позвать в судьи трезвого человека.

...когда преступным людям приписывают божественное достоинство, то преступления перестают считаться преступлениями...