
История обороны и сдачи Порт-Артура, одна из страниц печально известной русско-японской войны. События книги начинаются аккурат в ночь начала войны, но действие идет в бальных залах. Празднуют именины жены вице-адмирала порт-артурской эскадры. В разных углах зала слышны тревожные голоса, рассуждающие о возможной войне с японцами. Тем более, что буквально только что все японские представители резко отбыли из страны. Но опасающихся поднимают на смех уверенные в себе высшие чины: войны не объявляли, а японцы и ранее уезжали, было дело. Американские и британские представители так же настроены оптимистично: их страны ни за что не позволят Японии напасть на Российскую империю. Первые обстрелы, ознаменовавшие начало войны, все принимают за салют в честь именинницы...
Очень трудно читалась эта книга, и вовсе не потому, что она написана тяжеловесным языком или изобилирует описанием сражений. Первого я не заметила, а от второго в описании войны не уйдешь, да и не так этих сражений много. Но слишком тяжело было читать о бюрократической сановной трясине, в которой увязали и пропадали впустую все добрые начинания. Морские и сухопутные командиры никак не могли договориться, что ценнее в Порт-Артуре - крепость или флот. Комендант крепости, генерал Стессель, свято уверен в первичности его вотчины, считая флот лишь бесполезным придатком: "Крепость без флота существовать сможет, а вот флот без крепости никуда". Моряки же рассматривают крепость в первую очередь как базу для флота, мол, не будет флота - крепость здесь и не нужна. Все тянут одеяло в свою сторону, причем не только в глобальном, но и в личном смысле. Мелкие дрязги, личная неприязнь, неприкрытое хамство и просто желание "поставить на место" зачастую практически всегда вопреки делу. Множество начальников, связанных между собою плотной сетью интриг и личных выгод. Страшно осознавать, но в какой-то момент я полезла искать дату смерти адмирала Макарова, желая, чтобы он погиб раньше, чем все эти Алексеевы, Стессели, Фоки, Никитины сумели набросить на него свою административную удавку. Омерзительный, неприкрытый цинизм: отслужить благодарственный молебен в честь спасенного великого князя, проигнорировав потерю флагманского корабля эскадры и смерть погибших на нём моряков - офицеров, матросов и самого командующего флотом. Не позволив отслужить панихиду по погибшим. Твари.
C гибелью адмирала Макарова надежд на активное участие флота в этой войне не остается. Герои начинают готовиться к сухопутной обороне, и тут выясняется, что для неё не подготовлено толком ничего. Всё некогда было - самим бы дома построить, а окопы и позиции - это как-нибудь потом. И здесь снова явное расслоение (уже даже не между родами войск). Пока одни готовятся сражаться до конца, так и этак присматривают и обустраивают себе позиции, придумывают, как бы стрелять поточнее да подольше. Другие строят планы, как бы покрасивше сдаться:
-И незачем штурмовать крепость, так как рано или поздно мы должны будем капитулировать от голода, – развивал свою мысль Фок. – Продовольствие можно израсходовать очень быстро, стоит только начать кормить солдат получше, – вмешалась Вера Алексеевна. – А затем со спокойной совестью начнем переговоры о капитуляции.
Снова это тупое ощущение бессилия, когда Фок уходя с позиций из принципа забирает с собой вообще всё, и уводит артиллерийские батареи, оставляя лишь голое поле. Мол: "Хотел чёт повоевать с япошками? Ну удачи!". Ни одного солдата в помощь подразделению своей же армии. Пока кто-то воюет против японцев, кто-то воюет и против русских.
Читая книгу, набрасывала себе заметки к будущей рецензии. Хотела отметить персонажей:
- геройского поручика Борейко - пьяницу и дебошира, но великолепного артиллериста, человека, у которого дело в руках горит;
- дочь генерала Белого Варю - спортсменку, комсомолку и просто красавицу девушку с активной жизненной позицией, язву и хитрюгу;
- прапорщика Звонарева - штатского, в общем-то человека, заброшенного в круговерть этой войны.
Кондратенко, Макарова, Дукельского, Зайца с Блохиным, Енджеевского - многих и многих хотелось отметить, разобрать характеры. Стесселя и его змею-жену, Веру Алекссеевну, урода Никитина, Витгефта - ну тут мне бы долго пришлось подбирать цензурные слова.
Но все заметки, портреты и характеры потонули в накопившемся возмущении этой войной против своей же армии, своей же страны. Даже не знаю, хватит ли мне сил чтоб взяться за вторую часть.






































